Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
— Договорились, — повторила Мередит.
— Значит, все улажено.
— Не совсем… мне от тебя нужно еще кое-что. Я полностью намереваюсь посвятить себя работе, но нужно позаботиться и о личных делах.
— Каких именно?
— Замужестве и разводе. Я не могу получить одно без другого.
И, видя, что отец продолжает напряженно молчать, Мередит шагнула вперед:
— Думаю, Мэтт согласится на развод, когда я принесу ему оливковую ветвь — одобрение комиссии по районированию и гарантию, что ты не будешь больше вмешиваться в его личную жизнь.
Отец с мрачной улыбкой уставился на дочь:
— Ты действительно так думаешь?
— Да, но ты, очевидно, нет. Почему?
— Почему? — удивленно повторил Филип. — Я скажу тебе. Ты считаешь, что он напоминает тебе меня, а я ни за что не пошел бы на такую жалкую приманку. Ни за что. И не сейчас. И вообще никогда. Я бы заставил его пожалеть о том дне, когда он решился встать мне поперек дороги, а уж потом выставил бы свои условия, которыми он подавился бы!
Ледяной озноб предчувствия прошел по спине Мередит.
— Тем не менее, — настаивала она, — прежде чем я сделаю хотя бы шаг, ты должен дать слово, что он получит одобрение Саутвилльской комиссии, как только подаст заявление вторично.
Филип, поколебавшись, кивнул:
— Я прослежу за этим.
— И поклянешься к тому же не вмешиваться ни во что, если он согласится на быстрый развод и без огласки?
— Даю слово. Паркер, — сказал он, наклоняясь, чтобы взять шляпу, — желаю счастливого путешествия.
После его ухода Мередит взглянула на весело улыбавшегося Паркера и мягко сказала:
— Отец не способен признать свои ошибки или извиниться, но судя по тому, что он сказал, это его способ мириться. Ты не согласен?
— Возможно, — без особой убежденности кивнул Паркер.
Но Мередит, ничего не замечая, стиснула его в объятиях с неожиданным, неудержимым, бьющим через край восторгом.
— Я смогу справиться со всем — с новой работой, разводом и подготовкой к свадьбе! — весело пообещала она.
— Знаю, — кивнул Паркер, улыбаясь, и, обняв ее, привлек к себе.
Сидя у стола и положив ноги на сиденье стула, Лайза решила, что опера Пуччини не просто скучна, а поистине невыносима, но в этот момент, случайно подняв глаза, увидела стоявшую на пороге Мередит.
— Паркер и твой папаша ушли? — осведомилась она, выключая радио. — Господи, ну и вечер!
— Потрясающий, чудесный, волшебный вечер! — объявила Мередит с ослепительной улыбкой.
