Сначала побледнела, потом вспыхнула!
— Вы не смеете, не смеете говорить мне такие вещи, я фаворитка Его Величества! А ты… Ты — Пустая!
Инес нимало не смущаясь, выдала цветистый монолог, из которого я поняла только слово «подзаборная». Невольно няня дала мне время на обдумывание, и я, наконец, решившись, осела на пол, схватившись за ворот платья.
— Мне нехорошо. Воды… Принеси мне воды.
Баронесса сразу замолчала, взглянув на меня с ужасом. Ее взгляд метнулся от собственных рук к бокалу, потом снова ко мне.
— Я позову лекаря, — сказала она неуверенно и попятилась к двери, а ее прислужницы быстро и ловко убирали стол, заваленный уликами.
Меня перенесли на кровать, обложили подушками, грелками, принесли воды и позвали лекарей. Все бегали и суетились, а я, внутренне морщась от отвращения, симулировала симптомы отравления ядом Арахны: жар, бред, темнота в глазах и головокружение.
Предположение о яде высказал только молодой помощник лекаря, но его быстро выставили из покоев, чтобы тот не умничал. Остальные связывали мою болезнь с темным источником императора.
Меня так задергали, что я ненадолго уснула, а когда разлепила глаза увидела около кровати отца. Он был таким же, как много лет назад, время не тронуло его. Все еще молодым и привлекательным, разве что энергии в нем поубавилось.
— Мне сказали, что ты умираешь, Люче. Сказали, я должен попрощаться с тобой.
Я смотрела на него и смотрела. Когда меня отправили в Ленхард, он прощаться не пришел, а когда вернулась, не попросил аудиенцию. Он ведь любил меня в детстве, мы были счастливой семьей, он учил меня объезжать кайранов, а Каена драться на мечах.
— Я дал тебе хорошее детство, Люче, дал хороший брак, мне жаль, что ты не сумела удержать данные тебе преимущества. Я прощаю тебя за все совершенные глупые поступки, так что и ты не держи зла на свою семью.
— Ты ведь любил маму? — спросила тихо. — Тогда почему больше не любишь меня с Каеном?
На миг в его лице промелькнуло давно забытое, утраченное, уже не имеющее названия чувство, и то вновь превратилось в гипсовую придворную маску. Он сделал свой выбор.
— Если Каен не оступится, то станет следующим главой семьи. Надеюсь, он станет полноценным драконом и не посрамит наше имя. Прощай, Люче…
Я закрыла глаза. Внутри этого человека больше не было моего отца. Был только жадный, охочий до благ этого мира дракон, потерявший честь предков ради золота.
— Называй меня Ваше Высочество, дракон, — оборвала я его холодно. — Помни свое место.
