Пустые, они же хоть и владеют немыслимой магией, но распорядиться ей не могут, сидит она внутри и никуда не девается. Я ведь не всегда была такой.
Она подняла по-мужски крупные, крепкие руки, словно демонстрируя собственное уродство. Я никогда не воспринимала Инес некрасивой, но она и впрямь была такой.
Идеально-тонкая, танцующая девочка, попав в мой мир, постепенно превратилась в чудовище: грузное тело, отекшие щеки, вывернутые вены на ногах, ладони, как лопаты. Я развернулась на банкетке и крепко обняла Инес, прижавшись к ее груди.
— Нужно собираться Инес, они придут сегодня, я точно знаю, другого момента им не поймать.
— Кто придет? — испугалась Инес. — Неужто снова в гости напросятся изводить мою ягодку?!
— На этот раз нет, — я невесело усмехнулась. — Они придут проводить меня на суд богов в полной уверенности, что я умираю, и ни на какой суд не попаду.
Словно в ответ на мои слова под окнами послышался шум, перестук каретных колес и цокот подков. А миг спустя шум перетек в коридор, приближаясь к дверям моей спальни.
— Ваше Высочество, Эльене Таш, лордесса нир Аго, именем императора, вас ожидает суд.
Двери распахнулись. Внутрь покоев сыпанула стража, выстраиваясь двойной дорожкой, чтобы пропустить внутрь нира Шелена, двух его заместителей, включая Целеса, министра столичного правопорядка, начальника надзора за императорской безопасностью и Каена, как командира рыцарей. Трое из них смотрели на меня с величайшим недоумением, как если бы перед ними восстал труп семидневной давности. Один из заместителей нира Шелена, командир рыцарей и начальник. Все трое были мне незнакомы. Для императорского двора, где карьеры делались медленно и плавно, едва ли не с пеленок, это было удивительно. Интересно…
— Приятно вас видеть, вейры, — склонилась перед ними в идеальном реверансе. — Я готова.
Я все рассчитала верно. Идеальный золотой оттенок платья — не вызывающе императорский, но близкий к нему, летящий крой, распущенные волосы, снятые со лба тонкими косичками, туфли без каблуков. Именно так любая вейра высказывает уважение богам, которым предстоит судить ее в кругу Истины.
— Мы слышали вам нездоровилось… — голос у начальника рыцарей сорвался на фальцет.
Где они его только взяли, этого начальника. Первым заговаривать с особой из императорской семьи, спрашивать о здоровье и нагло смотреть в глаза. Я безразлично прошла мимо, сделав вид, что не расслышала вопроса, но краем глаза успела поймать его потемневшее от гнева лицо.
