Мне навстречу шагнул Целес, его странные зеленоватые глаза сияли от радости. Он почти успел поймать меня за руку, но его опередили нир Шелен. Старый маг обнял меня за плечи, словно уберегая от взглядов, а Каен автоматически встал по правую руку.
— Люче… — шепнул, чуть склонившись к моему виску.
Но больше ничего сказать не успел.
— Не положено разговаривать, — хмуро вмешался свежеиспеченный начальник надзора. — Заключенную следует проводить в главный храм, где она пройдет три круга Истины.
Пройдя до ожидающей меня кареты, я собрала целый букет неверящих взглядов. Слуги, драдеры, придворные толпились за оградой малого дворца Тахулы, жадно и откровенно меня разглядывая.
— Говорили Ее Высочество больна… — донесся до меня неуверенный шепот.
— Какое счастье! Дар богов! Что это, если не ответ на наши молитвы?!
Я хмуро осмотрела собравшуюся толпу, с удивлением отметив обращенные ко мне радостные лица. Многие вейры делали реверанс, поймав мой взгляды а дракониры склоняли головы. Недовольных тоже хватало, но их было мало. Необычайно мало.
Большинство моих сопровождающих оседлали кайранов, поднимаясь в небо, а я, как спорная персона, загрузилась в карету.
Императорское Гнездо стояло в самом сердце Вальтарты и… в двух минутах полета от храма богов. Ключевое слово — полета. Но я-то была в карете, которая тряслась по извилистым драконьим дорогам, пересчитывая колесами дорожные камни. Пешком до храма было быстрее, мы с Тео проверяли.
Иногда на пути встречались стражники и придворные, слуги, военные, и многие из них кланялись карете. Некоторые бормотали молитву. Над каретой кружили дракониры на кайранах, а я все меньше понимала происходящее. Когда меня арестовали, настроения при дворе были другими. Никто не рыдал от счастья при моем появлении.
И спросить было не у кого. Ко мне в карету даже Инес не допустили, да и что бы я у нее спросила? Она провела этот месяц взаперти со мной.
Но едва мы выехали за пределы императорской стены, многие из вопросов отпали сами собой. Вместо них появились новые.
Пустынные улицы, редкие прохожие, закутанные в плащи, боязливо пригнувшиеся и поспешно перебегающие улицы, черная воронка взрыва на месте центральной площади. На месте столичного парка, признанным идеальным местом для свиданий, кучковался природный мусор. Резная оградка наполовину оплавилась, а дуб желаний, к которому вечно бегали дети загадывать сладости, сгорел.
