В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
Молчал Петр,
хотя и уверен был, что и у них в деревне не хуже: «Колхоз наш тоже не бедный, -
думал, - река рядом с домом, а тут одни мочила…»
Оба они уж вернулись
из армии: Николай три года назад, он механизатором теперь работал в родном
колхозе «Красный Изборск»; Петр же только что. Побыл недельку дома и сразу
сюда, на свою вторую родину: и раньше он тут часто гостил, и теперь приехать
посчитал своим первым долгом.
— Жениться-то
не надумал? – спросил он Николая.
— Нет пока, -
ответил тот, снисходительно глянув на друга.
учиться поеду в город.
— На кого? –
удивился Петр.
— Не решил
пока, но поеду. Тебя ведь отец, небось, пристроит куда, а мне надо самому жизнь
свою ладить. Вот буду начальником, тогда и посмотрим…
— Что
посмотрим? – переспросил Петр.
Но Николай не
ответил, взглянул лишь молча на друга и поджал губы…
Вскоре
действительно устроил Петра отец к себе на МТС слесарем-ремонтником. Не ахти,
какая синекура, но работать под отцовским крылом было легко, тем более, когда
весь заработок тратишь на себя.
в Гусинец другу обновку показать...
По деревне шел
Петр важно, смахивал пылинки с добротного двубортного пиджака и платочек в
кармашке нагрудном оправлял. По сторонам от важности почти не смотрел, лишь
искоса в те дворы, где, знал, девицы молодые водились. Так павой гордой и вошел
в избу к товарищу своему.
Николая не
было, а мать его кинулась навстречу, захлопотала, молоко, творог на стол
подала.
— Костюм вот
купил, — похвастался Петр, — в Пскове в универмаге.
— Красавец ты у
нас, - улыбнулась женщина, - парень хоть куда.
Вернулся
Николай. Петр протянул руку и тут же не удержался похвастать насчет обновки.
Николай смерил друга взглядом и сквозь зубы процедил:
— Не слепой,
вижу. Всей деревни, наверное, растрезвонил? Сияешь, как тот масленый блин.
Вырядился, как секретарь райкома.
— Да что ты,
сынок? – всплеснула руками мать. – И ты купи себе такой же.
— Ни к чему мне
— отрезал Николай и как-то не по доброму взглянул на товарища…
Да, не
заладилось у них чего-то в этот раз. И вечером, когда на танцы шли в Изборск,
больше молчали. Петр пылинок с костюма уж не стряхивал, да и платок в боковой
карман переложил, а Николай отчего-то напялил заношенный отцовский пиджак, хотя
свой имелся неплохой.
