В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
Мысль, словно пойманная лучом парализующего прожектора, трепетала
на месте. Виски набрякли тяжелой пульсирующей болью. Как это сделать? Как?..
Боль разливалась шире и хищно стискивала затылок… Просто выйти из комнаты… Это
просто… просто. Но если ты сам и есть эта комната? Как тогда? Если ты сам и
есть этот город, и весь его мусор и дурь — это ты сам, это твое, от тебя? Как
тогда? Куда тогда?
Он впал в
забытье и оттуда, из глубины, почувствовал, что необходимо проснуться. С
чудовищными усилиями открывал глаза, — еще и еще, — но все время видел
колеблющееся марево того же сонного провала — сон держал его на длинном
поводке.
оцепенение. Потянулся за книгой фра Савонаролы, открыл наугад (похоже, книга
всегда распахивалась именно на этом месте, где обрез ее выпячивался затертой
черной полосой) и прочел: ""Привыкни иногда думать наедине с собою о смерти
и скажи: так или иначе мне предстоит умереть; и посмотри иногда на твою плоть и
твои руки и скажи: эти руки и эта плоть должны будут обратиться в прах и пепел;
скоро все станет гноем.
молодой, тот был богатый, тот был красивый, тот был сильный. Не так давно они
были живы, а сейчас — мертвые: все гной и пепел… О, Флоренция! О, Рим! О, Италия!
Дни песни и празднеств прошли для тебя!"""
"Спать уже не
имело смысла. Он прошел в спальню — мамину… Тут она пела ему колыбельные,
качала на руках… Он представлял, как это было, одновременно понимая, что это
было не здесь — в другом доме… и даже в другой стране… Но сейчас это стало
неважным: годы и воспоминания перемешались, и из них, как из кирпичиков,
выстраивалось нечто желаемое и родное.
Антон заставил себя переключиться на другое. Рассвет, звуки пробуждения, новое начало
— но все это было как-то серо и отчужденно. На улице зашумели первые утренние
машины, еще пока редкие, но раз от разу интервалы между их движением
становились короче.
непременно увидит дворничиху тетю Клаву, махающую метлой с той стороны дома,
где-то у козырька над входом в магазин. Решил проверить себя, открыл оконную
створку и выглянул. Фигурка с метлой маячила уже почти у угла дома. Однако,
быстро, — подумал Антон, вглядываясь, как ходко заметает тротуар метла тети
Клавы и тут заметил, что вовсе это не тетя Клава, а какой-то мужчина, молодой.
