Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Арестованный промолчал, а потом выдавил из себя:
— Не знаю, как у других, я за них не ответчик. Про себя говорю.
— Ты мне вот что скажи, кто тебе такие документы надежные выправил? Ты у них на особом счету, что ли? Не каждому такие выправляют.
— Не каждому, — охотно согласился Кривошеев. — Первый раз, когда меня забросили, так у меня не такие надежные были. Перед второй заброской документы мне уже в техническом отделе изготовили. Там у них отменные специалисты.
— Куда тебя забросили в первый раз?
— Под Воронеж.
— Что там делал?
— Следил за передвижением военных частей в прифронтовой зоне.
— А во вторую командировку куда?
— Под Курск. Немцы чувствовали, что готовится что-то серьезное. Вот я целый месяц на железнодорожной станции путейщиком проработал.
— Кто конкретно делал для тебя последние документы?
— Какой-то уголовник… Прежде он занимался изготовлением фальшивых документов. Пару раз с ним в курилке сталкивался… Как-то он обмолвился, что в прежнее время у него клиентура была по всему Советскому Союзу.
— Редкий мастер, значит?
— Получается, что так.
— А он почему стал служить немцам?
— Когда немцы вошли в Минск, он находился в следственном изоляторе. Рассказывал, что уже в камеру вошли, чтобы его расстрелять, да тут бомба шарахнула! Надзирателей всех поубивало, а ему ничего. В общем, повезло! На войне так случается. Из-под обломков выбрался и домой пошел. А потом немцы его отловили, он же стриженый был, думали, что красноармеец.
— Как фамилия этого уголовника?
— Фамилия Федосеев, звали Петр. Но, скорее всего, имя и фамилия вымышленные. У немцев он в большой чести. За консультацией к нему даже из других школ приезжают.
— Какое у тебя было задание?
— Сначала должен был легализоваться в банно-прачечном отряде, — ответил Кривошеев.
— Что думал делать дальше? После того как пройдешь легализацию?"
"— До войны я парикмахером работал, курсы даже специальные заканчивал. У меня и клиентура своя была. Чаевые хорошие получал… Жить можно было, не бедствовал. Начинал я еще в армии стричь. Парикмахера тогда не нашлось, вот старшина и указал на меня: «Парикмахером будешь! Вот тебе рота бойцов! Учись!» Пришлось заняться… Как-то приноровился.
