Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Пришлось осуществлять его эвакуацию через линию фронта. В поддержку к Бондарю была направлена опытная группа с радистом, но они все пропали. Сообщили о своем благополучном приземлении и пропали. После этого Бондарь перешел линию фронта и сообщил, что находится без связи… Просил помочь. Вот меня с ним потом и отправили.
— Ты знаешь кого-нибудь из пропавших?
— Не знаю никого… Слышал, что у командира группы псевдоним — Фрол Кравченко.
— Как часто ты должен был встречаться с Бондарем?
— Планировалось встречаться раз в неделю.
— Где находится тайник?
— Под большим серым камнем за территорией банно-прачечного отряда.
— Когда именно он должен был передать записку?
— Вечером в тот день, когда вы меня повязали.
— Как тебе удалось легализоваться в банно-прачечном отряде?
— Документы у меня были хорошие. Показал командиру отряда справку о ранении, сказал, что из запасного полка направили в отряд и что могу еще и стричь.
— Как выглядит этот Бондарь?
— Высокий. Статный. Светлый.
— Кто по званию?
— Майор.
— Что еще? Поподробнее!
На какое-то время Кривошеев задумался.
— Скуластый малость. Сухощавый. Конечно, не писаный красавец, но бабам такие мужики нравятся.
— У него были какие-то особые приметы? Скажем, родинка на лице или шрам на лбу, какие-то порезы на руках?
— Ничего такого не припомню, — пожав плечами, ответил Кривошеев. — Черты лица правильные.
Романцев старательно записал особую примету, после чего внимательно посмотрел на него:
— Что-то ты мне не договариваешь, откуда знаешь про шрам? Ты ему в баньке спинку, что ли, натирал?
— В бане я с ним не парился, — посмурнел диверсант. — А только когда мы с ним однажды перед самой отправкой приемы джиу-джитсу отрабатывали, он так сильно вспотел, что снял с себя рубашку, ну, я и увидел этот шрам.
— Ранение?
— Оно самое, но какое именно, я так и не понял. На пулевое вроде бы не похоже. Может, осколок зацепил.
— Какой по характеру этот Бондарь?"
"— Характер у него дерзкий. Этого не отнять… Чувствуется в нем какая-то сила. Это трудно объяснить, но вот спорить с ним отчего-то желания не возникает. А глянешь на него, так сразу видно, что летает высоко!
Вошел военврач лет пятидесяти с погонами майора.
