Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
Она не могла спать. Представить, что именно могли делать Анна с Егором в его каморке, где стоял один топчан и не было даже табурета, было трудно. Не думать об этом — невозможно. Если они целовались в снегу на горе, то теперь они целовались… голые! Лежа рядом на узком топчане!
У Аси пылали щеки. Смесь разнообразных неведомых чувств кипела внутри ее, заставляя ворочаться с боку на бок. Только она зажмуривал а глаза, честно пытаясь думать о чем-то безобидном, как воображение подбрасывало голую спину Егора, его мускулистые ручищи, обнимающие худое, маленькое тело Анхен.
И вот теперь, ворочаясь на нянькином сундуке, Ася пришла к выводу: Анна и добивалась того, что сегодня произошло, — она хотела спать с Егором.
И теперь, как муха, пойманная на ложке, Анна должна погибнуть.
Анна знала, на что идет. Отношение Аси к старшей хозяйской дочери с презрительного, и даже брезгливого, переменилось. Она почувствовала некоторое уважение к бунтарскому поступку.
Совершенно измученная решением сложнейшей задачи, Ася уснула только под утро.
К завтраку девочек никто не позвал, а когда они проснулись, Егора в доме уже не было, не появился он и вечером.
По версии Фриды Карловны, «наглого конюха» спрятали в острог, «куда ему и дорога». Петер, который, конечно же, ни о чем не подозревал, утверждал, что Егор поступил работником на мельницу и теперь там носит тяжеленные мешки с мукой. Ему об этом сказала maman, а ее слово сомнению не подвергалось. Но девочки сомневались."
"Анна сидела в своей комнате под домашним арестом. Младшим объявили, что у нее краснуха и можно заразиться.
Фрида Карловна по секрету сообщила девочкам, что назревает сватовство и в субботу ждут гостей.
Из лавки Кругловых привезли целый воз продуктов, и отец, как обычно, молча сортировал их. Весь его вид говорил, что ничего особенного в доме не происходит. Обед и гости — дело обычное.
