В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Это уехать куда-нибудь далеко он после этого не сможет, однако здесь и сейчас и перекатываться, и стрелять вполне продолжит.
Разогнав прислугу гаубиц, разведчики заняли оборону. Дождались подхода обоих линейных взводов. И консолидированными усилиями двинулись по городским улицам к позициям окопавшегося полка ландвера. Стандартного полка в три пехотных батальона и пулеметную роту.
Восемь бронеавтомобилей «давили грудью». А спешенные бойцы активно поддерживали их «из-за широкой спины». Легкие самозарядные карабины под пистолетный патрон на улицах города давали чудовищное преимущество над обычными винтовками.
Иногда, правда, пришлось подавлять слишком неудобные для гранат узлы обороны.
Так или иначе, но за полчаса достаточно осторожный бой закончился. Изрядно потрепанный полк ландвера отступил на правый берег Одера, потеряв свои пулеметы. Они были слишком тяжелые, чтобы спешно их перетаскивать.
Но не успел эскадрон закрепиться в центре Штеттина, как показался дым паровоза. Рефлексируя и ожидая от немцев подлянки, Меншиков выслал на правый берег Одера первый линейный взвод.
Не зря. Ой не зря Хоботов приказал открыть огонь из пушки. Потому что из сошедшего с рельсов и завалившегося на бок состава начали выбираться люди. А точнее немецкие солдаты. Так что Лев Евгеньевич, оценив обстановку, повел свой взвод вперед, изрядно размочалив деревянные вагоны из пулеметов своих «Руссо-Даймлеров».
Остался там кто-то внутри? Не ясно. Да он и не выяснял.
