На ледяной планете Аквилон общество разделено на две касты — Верхний и Нижний миры, которые никогда не пересекаются. Главная героиня из привилегированной семьи вынуждена пересмотреть свои убеждения, когда её устойчивый мир рушится. История о том, как вера и предрассудки разрушают судьбы людей.
— Я, кажется, понял.
А вот Олаф его радости не разделяет. Смотрит с неприязнью. Ему бы позавтракать, а не слушать нравоучения.
Слышу, как хлопает дверь в коридоре. Поспешно встаю.
— Короче говоря, Гил велел отдыхать. Завтра все по старой схеме, — подытоживаю и спешу ретироваться.
— Понятно, почему Кесс зовет его умником, — бормочет Олаф мне вслед. Не оборачиваюсь.
***
Завтракаем по своим комнатам. Кесседи почти не ест. Наверное, паршиво себя чувствует. Не пристаю.
Сижу на подоконнике со своей коробкой с едой. Глазею в окно.
В детстве мне нравилось есть перед телевизором. Мама всегда меня за это ругала, но никак не могла отучить от дурной привычки.
За неимением телевизора сойдет и окно. Правда, смотреть там совершенно не на что. Двор пуст. Гил улетел. Должно быть, с докладом к таинственному шефу. Хвойные деревья у ворот качаются на ветру.
Вдруг вспоминаю о микрочипе. Из-за переживаний о Райане эта штука совсем вылетела из головы. Палец ведь не успел зажить, а мне пришлось столько раз мыть руки и возиться чуть ли ни по локоть в крови.
Осторожно нажимаю большим пальцем на подушечку безымянного. Чувствую бугорок. Чип на месте. Вопрос, не пострадал ли после моих активных водных процедур? Но на него мне никто не ответит. Что есть, то есть.
Сжимаю нож в кармане. Удастся ли мне, если мы каким-то чудом доберемся до главного, незаметно и быстро вспороть себе палец и вытащить микрочип? СБ явно забывает, что мы не обученные секретные агенты. Хотя Питер обученный. Толку?
Кесседи встает и проходит по комнате взад-вперед.
— Чего тебе не лежится? — спрашиваю. — Ты вчера потерял половину всей своей крови.
— Не могу столько лежать, — отмахивается. — Заживет. У тебя рука легкая.
Вскидываю брови.
— С чего бы?
— Ну, я же не умер, — пожимает плечом, — значит, легкая.
Закатываю глаза. Отменная логика. У меня так в семнадцать лет появятся седые волосы.
Райан будто читает мои мысли. Останавливается. Поворачивается ко мне.
— Испугался? — короткий прямой вопрос.
Мне хочется съязвить. Отмахнуться. Сказать, что цвет крови — мой любимый. Подумаешь. Но понимаю, что нечто подобное прозвучит глупой бравадой. А это еще хуже.
Киваю и признаюсь:
— До жути.
Хмыкает.
— Курт сказал, что он тоже испугался. До жути. Когда понял, что из-за его оплошности, банда может остаться без главаря.
Тупо моргаю, переваривая услышанное. Он, что, правда, такое ляпнул? Курт — идиот.
Пожимаю плечами. Не хочу обсуждать Курта.
— Ты мой друг, — говорю самое близкое к правде.
