В Смоленске осенью 1941 года, когда война уже прижилась в душах людей, город стал центром узаконенного хаоса. Телефонограммы посылаются и принимаются беспрестанно, но каждый шаг бежит на переправу перед армией — от чиновников до обычных граждан. Время рушится, и страх превращается в повседневную атмосферу жизни. Но вот одна из таких телеграмм приказала увезти ценности и документы, что будоражит даже тех, кто уже не впервые получает такую инструкцию....
Подняв женщину на чердак, он намеревался задушить ее (или лишить жизни как-то иначе), затем как ни в чем не бывало спуститься по лестнице, выйти на улицу и исчезнуть. В этом случае у него был огромный запас времени до того момента, когда пропавшего врача начнут искать.
Злодейский план мог запросто сработать до приезда в больницу Егорова и других сотрудников МУРа. «Но если чердачная дверка закрыта изнутри, значит, уйти он не успел», — рассудил оперативник. Чтобы не терять драгоценного времени, Егоров постучал рукояткой пистолета в деревянную дверь.
Прислушался. На чердаке была тишина.
Тогда он стукнул еще дважды и с силой толкнул дверь плечом. Та не открылась, бухнув внизу о какой-то предмет. Внезапно изнутри послышался сдавленный женский крик.
«Это она, Василькова! — понял Егоров. — Слава богу, жива!»
Он двинул по двери так, что та затрещала.
И тут же отпрянул, потому что из чердачного помещения по двери выстрелили.
Пуля пробила по центру дырку и щелкнула по противоположной стене площадки, отколупнув приличный кусок штукатурки.
— Ах ты, сука, — пробормотал Василий. — Пользуешься тем, что я не могу ответить? Ладно…
В ответ на следующий мощный удар в дверь пальнули дважды. И еще две выбоины появились на стене напротив.
Снизу послышались шаги. По лестнице торопливо поднимался Бойко.
Оценив происходящее с середины лестничного марша, он вдруг громко доложил:
— Товарищ подполковник, ваше приказание выполнено! Инфекционное отделение оцеплено, подразделение к штурму готово!
Эхо его голоса заметалось по подъезду, внизу послышался топот выбегавших из отделения пациентов.
Задумка Олеся возымела действие: стрельба из-за двери прекратилась.
Поднявшись на площадку, Бойко встал по другую сторону от дверного проема.
— Как его фамилия, — шепотом спросил Василий, — настоящая, под которой он служил у немцев?
— Грошев Григорий.
Егоров крикнул в дверь:"
"— Грошев, нам все о тебе известно! Здание оцеплено! Бросай оружие и выходи, пока не наделал глупостей! У тебя еще есть шанс остаться в живых!
В ответ один за другим раздались пять выстрелов в дверь.
Муровцы прислушались.
— Сменил магазин, — вполголоса прокомментировал Бойко.
— Вот гад…
* * *Через полчаса служебный автомобиль катил по северу Москвы в сторону Петровки. Впереди, рядом с водителем, сидел Старцев.
