В Смоленске осенью 1941 года, когда война уже прижилась в душах людей, город стал центром узаконенного хаоса. Телефонограммы посылаются и принимаются беспрестанно, но каждый шаг бежит на переправу перед армией — от чиновников до обычных граждан. Время рушится, и страх превращается в повседневную атмосферу жизни. Но вот одна из таких телеграмм приказала увезти ценности и документы, что будоражит даже тех, кто уже не впервые получает такую инструкцию....
— Сам выйдешь или проводников с собаками позвать?
— Зачем же? Я сам, — послышался в дальнем углу шорох. Через некоторое время из темноты появилась тщедушная фигура мужичка с плешивой головой и забинтованной рукой. — Я ему говорил, не нужно этого делать! Я его предупреждал! — кивнул он в сторону мертвого охранника. — Вы же оформите мне явку с повинной? Я вам все расскажу. Как на духу…
Изящным угрем отвратительный тип проскользнул меж двух балок и с поднятыми руками предстал перед сыщиками.
— Какой слащавый голос.
«Плешивый» только глупо улыбался и нервно облизывал губы. Бойко подтолкнул его к выходу:
— Пошел!
* * *Ровно через два часа у парадного подъезда Мытищинского городского исполкома остановились четыре легковых автомобиля. В здание вошли комиссар Урусов, майоры Старцев и Васильков, капитаны Егоров и Бойко, а также два офицера из Управления государственной безопасности НКВД и два офицера охраны.
— К Пономареву, — бросил дежурному сотруднику исполкома Урусов.
Рядом с дежурным остался один из сотрудников НКВД. Остальные поднялись по широкой лестнице на второй этаж.
Увидев бесцеремонно входящих людей, секретарь председателя исполкома, сорокалетняя женщина с властным лицом, успела только открыть рот.
— Пантелеймон Кондратьевич Пономарев? — осведомился Урусов у сидевшего за огромным письменным столом человека.
Тот оглядел вошедших и угрюмо кивнул. Потянувшись к графину, плеснул в стакан воды.
— Вы арестованы.
Пономарев медленно встал из-за стола и, заложив руки за спину, побрел к выходу…
Эпилог
Москва
Август 1945 года
Старый автобус катил на север, в Челобитьево. Деревянное нутро и обивка нещадно скрипели, перекликаясь с натужно подвывавшим старым мотором.
На сиденьях расположилась вся оперативно-следственная группа Старцева. С ними был и послушник Аким."
"Уложившись в установленный срок, сыщики закончили расследование. Церковная касса и редкие иконы в золотых окладах были возвращены Московской епархии.
Самое главное сыщиками было сделано. Теперь оставались рабочие моменты, связанные с выяснением некоторых деталей преступления.
