В густом шарсе семейной усталости и бренда мужского пренебрежения, две женщины - одна молодая и энергичная, другая старшая и мудрая - сцепляются за своего сына. В кабинете директора, где Миш подавленно слушает предложение об измене от Ирины, а я вхожу случайно, пытаясь найти золотую середину между двумя страстями....
А ведь мог…
Что я сейчас делаю? Оправдываю его, что ли? Ну вот точно дура, отец прав, набитая просто.
— Не отвечает, — Марк, насупившись, отдает мне телефон и громко топая, бежит вниз.
Спешу следом.
— Он сказал, что у него важное совещание. Он обязательно сам потом перезвонит. Не расстраивайся.
— Почему он ушел так рано и даже не завтракает с нами? — Марк забирается на стул, — Он нас хочет бросить?
Замираю у сына за спиной, поджимая пальцы на ногах. Что мне говорить? Как правильно поступить в этой ситуации? Если мы действительно движемся к разводу, никаких ежедневных семейных завтраков не будет.
Аккуратно кладу ладонь Марку на плечо. Подхожу вплотную и притягиваю сына к себе. Он упирается затылком мне в живот и недовольно болтает ногами в воздухе.
— Конечно нет, — глажу Марка по голове. — У него много работы, ты же знаешь, что он очень занятой, правда?
Огибаю стул и присаживаюсь перед сыном на колени.
— Папа много работает, но очень старается быть рядом с нами, как можно чаще. Я уверена, что завтра, он обязательно останется утром дома.
Марк не реагирует на мои слова.
— Сынок, ну что такое, а?
— Вы кричали, а теперь папа с нами не хочет кушать. — Марк всхлипывает. — Это из-за меня, да?
— Конечно нет."
"Качаю головой, а у самой слезы на глазах. Теперь я понимаю источник своей повышенной чувствительности. Он последние месяцы «сидел» у меня в животе.
— Ой, там бабуля приехала, — слышу, как открывается дверь. — Мама, — сразу зову ее к нам. — Пойдем встречать.
— Не хочу.
— Марк…
— Отстань.
Сын отталкивает меня. Кажется, впервые в жизни, вот так осознанно.
Неловко выпрямляюсь, не понимая куда деть руки, которые болтаются плетьми. Я не знаю, что говорить и делать. Необходимо ли это сейчас или будет только хуже? Ему нужно успокоиться, или же вопреки обиде, он хочет моего внимания?
— А кто это у нас тут не с той ноги встал? — мама заходит в кухню.
Марк не реагирует. Складывает руки на груди. Вредничает. Злится так, что бровки становятся розоватыми.
Мама подходит ближе ко мне и шепчет на ухо:
— Иди Даш, я его сама покормлю.
Хочу возразить, но честно говоря, сил на протест нет. Вообще ни на что этих чертовых сил нет. Меня снова мутит, еще и сон этот дурацкий, никак из головы не выходит. Я устала. Морально и физически чертовски устала.
