В кабине офицера Громова завязывается скрытая войной драма: между нежданной удачей и опасностью, страстями и рисками. Петер Михайлович не верит в чудес, но неожиданная встреча с бывшим другом заливает его сердце новыми чувствами — отчаянием, надеждой и таинственностью....
Она медленно подняла голову и сразу же натолкнулась на пристальный и жадный взгляд, которым Громов беззастенчиво пожирал её грудь.
То, что он видел, ему нравилось. Чертовски.
Ольга вспыхнула. Удивленно моргнула, даже губы приоткрыла, чтобы что-то сказать, но не сразу совладала с эмоциями. По её лицу от возмущения пошли красные пятна.
Правая рука была в гипсе. Ей она попыталась прикрыть грудь.
— А стучать?.. — выдохнула, наконец, девушка.
Сам Громов не спешил заводить диалог.
Он смотрел.
Снова и снова.
Красивая девушка с ребенком… Завораживающая картина.
— Не стал, — коротко бросил Петр, проходя в палату, точно здесь и сейчас не происходило ничего странного и он имел полное право присутствовать. В груди продолжал расти непонятный жар. Или давление? Что-то новое, что ему не нравилось.
Громов терпеть не мог ситуации, которые не понимал и не контролировал.
Они вызывали здоровую злость, раздражение и потребность всё исправить.
— Отвернитесь, пожалуйста, — быстро и явно волнуясь, попросила Оля, заерзав.
"Саша, которую потревожили и оторвали от занятного занятия, тоже завозилась и закряхтела, выражая протест и готовность в случае необходимости подтвердить его громким ором.
Намеренно отворачиваться Петр не собирался. Но глазеть перестал. Настраивать молодую маму против себя не стоит. Им ещё разговаривать.
— Как самочувствие? — спросил он, подходя к окну. Можно было, конечно, опуститься в кресло, но тогда получилось бы, что он проигнорирует просьбу Ольги.
— Я не ждала вас… Вернее… Господи, что-то я ничего не соображаю…
Её сбивчивый тон насторожил Петра, и он снова обернулся.
— Всё-всё, роднулькин, хватит, — девушка поспешно прятала грудь в бюстгальтер и натягивала полы халата. Дочку она успела положить рядом. Та быстро перевернулась и, кряхтя, поползла по кровати. Оля сразу потянулась за ней.
Что-то пошло не так. Ольга громко застонала, поморщилась и повела правой рукой, которая у неё, видимо, была рабочей.
Громов, ничего не говоря, быстро подошел к кровати и встал таким образом, чтобы в любой момент можно было перехватить ребенка. Егоза, насытившись, решила поиграть.
— Давай-ка я тебя, Александра, перенесу в манеж.
Он уже потянул руки к ребенку и услышал:
— Не трогайте мою дочь.
глава 5
Громов ожидал нечто подобное. Отреагировал вполне сносно.
Хотя мог и иначе…
— Хочешь, чтобы она упала? И ты за ней следом? Интересная картина будет.
