Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом.
Только вот про фойе вы что-то неправильное придумали. В репзале лучше, вы уж мне поверьте.
– Да я верю, верю.
– Господи, как подумаю, что нас всех ждет – так ведь и не установлено, кто Виталия убил и зачем!.. И у Ляли такое страшное случилось, как понять, не знаю. Все, все развалилось.
– Еще не все развалилось, Юрий Иванович. Может, еще поправить можно. – И тут вдруг Озерова осенило: – А вы сами спектакли записываете? Ну, на веб-камеру?
– Конечно, как же иначе? Всякий раз. Только не храним, конечно, мы же так, для внутреннего пользования.
– А мне и не нужно давние. Мне как раз за последний месяц.
– За месяц не скажу, а недели за две точно в компьютере есть. А что такое, родимый? Зачем вам?
Озеров походил по кабинету.
…Может, ничего и не выйдет. Даже скорее всего ничего не выйдет, да и времени займет уйму! Но попробовать стоит.
Максим на ходу придумал, что хочет посмотреть артистов, занятых в «Дуэли» – он в работе-то их почти и не видел! – и велел Феде притащить из машины ноутбук.
– Мы файлы на мой компьютер сбросим, и я посмотрю вон хоть в этом репзале. Или в фойе! Я вам мешать не буду, Юрий Иванович.
– Да я только и мечтаю, чтоб мне кто-нибудь помешал! Сижу тут и думаю все одно и то же! С ума скоро сойду.
Федя принес ноутбук, и они перегнали записи. Выбор Озерова был странным – он скачал «Гамлета, принца Датского», «Тартюфа», «Гранатовый браслет», «Отцы и дети» и «Дядю Ваню», а современные постановки все отверг.
Юрий Иванович вручил им ключ от репетиционного зала, и они вышли.
– На что вам записи, шеф?
– А ты не догадываешься?
– Решительно нет!..
Озеров развеселился.
– Ты же детективщик, у тебя теории. Примени теорию!
Федя почесался, как обезьяна.
– Вы хотите посмотреть, кто из артистов отдает всю душу любимому делу.
– Мимо.
– Вы хотите узнать, насколько у них хорош классический репертуар.
– Совсем не туда.
– Тогда не знаю.
– Я собираюсь смотреть вовсе не на артистов."
"Величковский даже приостановился.
– А на что?!
– На костюмы, – сказал Озеров. – Ступай, Федька, не мешай мне.
Тот решился:
– Я тогда пойду, заманю в кафе Кузину Бетси. А?.. Вы не возражаете?
Озеров открыл дверь в репетиционный зал, где было душно и пахло пылью, и вошел. И оглянулся на подчиненного.
– На самом деле возражаю, Федя. Ты напрасно морочишь ей голову.
– Я морочу?!
– Интересно, а чем ты занимаешься? Ты таскаешься за ней, катаешь ее с горки, угощаешь завтраком и беседуешь о жизни. Послезавтра, ну, через три дня ты уедешь.
