Много снежных хлопьев кружили над городом в морозный час утра. Крупные капли застыдно стекали по окнам, а фонари мерцали жутковатыми огнями на лужах. Максим понимал, что время неумолимо тянется к новым снежным порывам, и он должен был уходить. В этом мрачном свету и ветре чувствовалось что-то незнакомое — как будто сам город дышит другим духом....
…Как сказал этот Илья? Пусть будет рамка?..
Из рамки на нее глядела какая-то женщина, скорее молодая, чем старая, немного бледная, но бледность, пожалуй, ей шла. Странные одежды сделали ее выше и легче, черты лица определились и как будто похолодели.
– Это я? – спросила Ляля сама у себя. – Это же я?..
По деревянной панели негромко постучали, в прорезь плотной шторы просунулась рука. В руке был огромный, очень тонкий шарф, то ли розовый, то ли сиреневый.
– Немного цвета, – сказали из-за шторы.
Ляля взяла немыслимый шарф, намотала на себя и отдернула штору.
– Неплохо, – оценил хозяин магазина, едва завидев ее. – Совсем неплохо!.. Вон большое зеркало!.. Настя, принесите еще кроссовки, вот те высокие, меховые. Они сюда просто просятся. Какой у вас размер?..
Ляля что-то пробормотала, видимо, назвала размер.
Илья поправил на ней шарф, по-другому его переложил и еще раз окинул ее взглядом с головы до ног.
– Немного блеска на губы, – подытожил он, – совсем чуть-чуть светлой пудры, и все. У вас есть длинное черное пальто?.
Ляля кивнула, рассматривая себя с почти болезненным чувством, – смесью неловкости, удовольствия, узнавания и страха. Словно в эту секунду в ней происходила какая-то перемена, настолько важная и отнимавшая у нее так много сил, что трудно было говорить.
– Все это можно носить именно с длинным пальто или, наоборот, с маленьким полушубком или короткой дубленкой. Вы слышите меня?
Ляля на него взглянула.
– Вот и хорошо. И померяйте кроссовки!..
Она сунула ноги в мягкий мех.
– Можно еще вон в то зеркало посмотреть, возле окна. Дневной свет важнее электрического.
Он посторонился, пропуская ее и явно любуясь ею.
Ляля Вершинина и не подозревала, что ею можно любоваться!..
Какой сегодня странный день, подумала она. Очень странный.
Она немного постояла у другого зеркала, внимательно глядя на себя – именно на себя, а не на свои новые одежды. За огромным, от пола до потолка окном неспешно двигалась зимняя улица, небо поднялось, отдалилось, и казалось, вот-вот выглянет солнце.
И она нисколько не удивилась, узнав в нем Егора Атаманова!..
Так они стояли довольно долго, он там, она здесь, разделенные стеклом, и что-то происходило в окружающем мире и в них самих, и это было на самом деле очень важно.
Спохватившись, она оглянулась на продавщицу и хозяина, заспешила и стала стаскивать шарф, переливавшийся индийскими тропическими красками.
