В сумраке вечерней прохлады держались за берег. Ночная мгла окутывала прибрежную зону коралловых рифов метрах в двести от меня. Я шагнул на дно, по которому скользил каскадом водопада, удивленно осматриваясь в тенях. Неровное дно оставляло зыбь и шум под ногами.
Научишься находить и реализовать возможности, навязывать врагу свой выбор — станешь непобедимым полководцем, — прочел я короткую лекцию по военному искусству.
— Брат говорит, что я слишком слабый, что никогда не научусь, — сообщил юноша.
— Это он никогда не научится, будет постоянно своим толстым лбом пробивать стены, пока лоб не треснет, — утешил я Мескиагнунна. — Командир не должен быть самым сильным, самым ловким или самым лучшим стрелком. Командир должен уметь принимать правильные решения, выбирать нужных исполнителей, мотивировать их и контролировать выполнение приказов.
— Но ты как раз самый сильный и лучше всех стреляешь, — усомнился он.
— Это среди вас я лучший, а у себя на родине был середнячком, — признался я.
— Хорошо, что нам не придется воевать с твоим народом! — якобы шутливо произнес юноша.
— Не придется, — уверенно произнес я.
Насколько помню, с потомками шумеров, иракцами, русские будут на одной стороне. Впрочем, не уверен, что в жителях Ирака будет течь хотя бы капля шумерской крови.
22"
"Этот табун из пары сотен диких лошадей и ослов пасся на очень большом, десятка в три буров (сто восемьдесят девять гектаров), поле полбы-двузернянки — окультуренной дикой пшеницы с ломкими стеблями и плотно заключенным в чешую зерном, что затрудняет обмолот, зато неприхотливой.
Охранял табун десяток солдат-семитов, которые сидели и лежали на берегу канала под раскидистой ивой, и пара собак. Они заметили приближающийся к ним по ветру отряд из тридцати человек под командованием Мескиагнунна, но сперва решили, что это свои, из армии города Киша.
