Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сирота» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Михаил Алексеевич Ланцов Детская подборки серии
Смертельно больной Андрей Прохоров соглашается на рискованный эксперимент по переносу сознания в прошлое. Он пробуждается в теле четырнадцатилетнего крестьянского мальчика в XVI веке под Тулой. Герою предстоит выжить в жестокую эпоху феодальной России, не имея ни денег, ни положения в обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Куда еще?
– Так за что, батька? – спросил Павлуша. – То пред Богом судилище же.
– Цыц! – рявкнул воевода.
Его же люди схватили ватное дело парня и поволокли туда, куда им указали. Но без грубости и унижения. Так как видели бой. Воевода задумался над словами Андрейки и приставил человека за ним присматривать. Однако вмешаться не успел. Когда же бой начался – было уже поздно. Тем более, что продлился он совсем недолго. Этот «щегол» удивил всех своей прытью…
Глава 4
1553 год, 3 мая, Тула
– … это что же? Теперь любой, кто денег должен и отдавать не хочет, может вызывать на поединок честного человека? И резать его? Чтобы денег не платить?
– Видаков того заема нет.
– И что?
– Слова против слова.
– Петр – уважаемый человек! Был. Царствие ему небесное.
– Уважаемый тать ты верное хотел сказать?
– Чего это?
– Он ведь с мальца лишнее хотел взять.
– Свое он хотел взять!
– Видаки сказывали, что он ему еще двадцать пять рублей сверху положил. Сам. Не суд или воевода.
– Увлекся.
– На двадцать пять рублей? Это два мерина!
– Да не стал бы он их брать! Просто хотел мальца на место поставить!
– Поставил?
– Дерзкий волчонок растет.
– Выпороть бы его!
– За то, что свое защищал? И доброе имя отца своего?
– Вот отдал бы долг, и защищал бы дальше…
Воевода сидел на лавочке, прислонившись к стенке и слушал с закрытым глазами эту беседу. Он здесь собрал самых уважаемых поместных дворян, чтобы решить вопрос с Андрейкой. А он был до крайности щекотливый.
Что там, у реки произошло с точки зрения закона? Драка человека, состоящего на государевой службе, и отрока, претендующего на эту службу. И государев человек, верстаный чин по чину и исправно несущий службу много лет, оказался убит. А то, что кто-то там что-то вякал про Божий суд – просто пустой треп. Ни у Андрейки, ни у Петра не было права его объявлять."
"Но это – с одной стороны. С другой же, на лицо попытка ограбления. Поместные, стоявшие под Петром, понятное дело помалкивают. А вот горожане, что видели все происходящее и слышали их разговор – прямо о том говорят. Однако вес слова этих ремесленников невелик. И если люди Петра скажут, что те брешут, то это так и будет считаться. То есть, несмотря на попытку ограбления, останется только факт драки и убийства. И это если вдова не заставит сказать должников, что Андрейка де первым кинулся на Петра, требуя с него, допустим, вернуть эти двадцать три рубля. Бред, конечно. Но слова весомые. Поди против них что скажи?
С третьей стороны вес слова ремесленника низок сам по себе. Но не когда их толпа. А купец Агафон, чтоб ему пусто было, воду мутит, из-за чего весь посад уже гудит. И болтает нехорошее. Что, де, сам воевода в сговоре был с Петром, и они сообща грабили сироту, отец которого сложил голову за «веру, царя и отечество».
