В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества.
Уверен, что мой рассказ, дополненный, приукрашенный, до ночи разойдется по всему города.
После того, как я описал разграбление Персеполя, Агасикл спросил:
— Ты теперь гражданин Македонии?
— И да, и нет, — ответил я. — Мне предложили купить поместье и стать македонским гетайром, но я пока не принял решение. Мне больше нравится демократическое управление, как в греческих полисах, а в Македонии царская власть. В Державе Ахеменидов Александр Македонский перенял не лучшие манеры у персидских царей. Из-за этого я и покинул его армию, и, как недавно узнал, прошлой осенью против него был заговор среди старых воинов.
Дальше мне пришлось рассказать о заговоре Пармениона и его сына Филоты.
— И где ты собираешься поселиться? — поинтересовался демиург. — Наверное, в Афинах?
— Нет, Афины — слишком большой и шумный город. Мне хотелось бы в городе потише и где-нибудь в этих краях, где не так жарко. Поэтому и приплыл к вам, а потом собираюсь посетить Ольвию, Феодосию, Пантикапей… — поделился я.
— У нас очень хороший полис! — похвастался Агасикл.
— Да, расположение у вас удачное, на пересечении торговых путей. Мне, как судовладельцу, оно понравилось, — согласился я. — Только будут ли мне здесь рады, дадут ли гражданство и возможность купить дом в черте города и клер в хоре (сельскохозяйственный надел в пригороде)? Потому что роль метека для меня унизительна.
Демиург переглянулся с полемархом и огласил совместное безмолвное решение:
— Думаю, наш полис сделает исключение для такого отважного воина, победителя персов и богатого человека и даст тебе гражданство.
Кто бы сомневался! При этом уверен, что мое богатство было намного важнее военных заслуг. Даже в двадцать первом веке можно было запросто получить вид на жительство, а через семь лет и гражданство, при покупке в Греции недвижимости стоимостью от двухсот пятидесяти тысяч евро.
— Надо подумать, — сказал я. — Пока продам привезенное и наполню трюма вашими товарами, погуляю по городу и окрестностям, посмотрю, как у вас здесь, и приму решение.
— Если надумаешь, мы будем рады обзавестись новым достойным гражданином полиса, — произнес Харисий, больше слушавший, чем говоривший ранее.
Я не стал сообщать, что знаю и Херсонес, и особенно его окрестности намного лучше, чем демиург и полемарх полиса. Пусть думают, что еще не принял решение, иначе взвинтят цену."
"Пока что город мало похож на тот, каким он будет через восемь-девять веков.
