В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
Уже есть ров и стена, прикрывающая подходы со стороны суши, но с моря можно свободно проникнуть, особенно со стороны порта. Западная сторона застроена домами впритык, есть всего три улицы, ведущие к морю. Дома здесь большие и живут в них, как и в будущем, богачи. Беднота селится ближе к порту с его вонью протухшей рыбы, хотя гарум еще не делают, или у стены, где первыми будут подвергнуты разграблению, если враг ворвется в город. Вместо церквей пока что храмы, главные из которых Девы — богини тавров, деревянную статую которой херсонесцы захватили в плен, перевезли в свой город, приукрасили золотом и серебром и переименовали в Артемиду, а также Зевса, Геи, Гелиоса и Диониса.
Агасикл искренне обрадовался, когда я сказал, что готов обосноваться в Херсонесе. У демиурга сразу включился моторчик, зафонтанировали идеи.
— Когда закончится срок Харисия, изберем тебя полемархом! — первым делом огласил он торжественно.
— Сначала надо, чтобы я стал гражданином Херсонеса, — напомнил я.
— Это не проблема! — отмахнулся демиург. — Мы тут поговорили с басилевсом, он сказал, что поддержит твою кандидатуру, если пожертвуешь храму Артемиды талант серебра. Уверен, что тебе это под силу.
Под силу, конечно, но это уже чистый грабеж! Могли бы ограничиться десятком мин серебра. Делать было нечего, пришлось согласиться.
