Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Ты боролась за жизнь своего брата как умела и как могла. И теперь всё это в прошлом, потому что у тебя есть я, слышишь?
Я только кивнула в ответ, молча поцеловав Марса в грудь, и прижалась к нему сильнее — к моему единственному спасению и моей единственной опоре в этой непростой жизни.
* * *Я не знал, почему снова пришел именно к Урану.
В его страшный разваленный дом посреди заминированного поля, где рядом не было ни одной живой души.
Где витал свободно холодный ветер и стоял аромат крови животного.
Ран умел слушать.
Не лез в душу.
Он просто молчал и слушал, иногда не вставляя ни слова в ответ.
Но именно рядом с ним я находил нужные для себя ответы и уходил с душой, где снова царила уверенность в том, что я всё сделал верно.
— Мальчик в порядке? — спросил Уран, когда встретил меня и провел в свое жуткое жилище, где едва ли смог бы выжить хоть один человек и не сойти с ума от удручающего вида вокруг.
— Да. Пересадка прошла успешно. Теперь нужно только время, чтобы организм окреп.
— Я рад.
— Я тоже, брат. Очень. Спасибо, что вы были рядом всё это время.
Ран только дернул плечом, почти сливаясь с темнотой в своей черной одежде.
— Это было несложно.
Он протянул мне кусок разделанного мяса, который я принял с благодарностью и нескрываемым удовольствием.
Нет, мне нравилась еда людей.
Она была разнообразной и необычной по своему вкусу.
Но сырое мясо мне было привычнее, роднее и… вкуснее.
— Перед пересадкой, когда его состояние ухудшилось и Лео был без сознания, я дал ему немного своей крови.
— Уже совсем не важно, что в наших законах, Марс. Время изменилось слишком сильно, — тихо и серьезно отозвался Уран. — Когда несколько веков назад берсерки сами отказались от уединения и решили жить рядом с людьми, а наши деды и отцы не стали истреблять целый род Гризли и Бурых — уже с этого момента всё пошло не так, как должно было. Это не твоя вина и не моя. Законы поменялись в тот момент, и больше нет четкого свода правил, которому мы бы могли следовать.
Больше я не пытался спорить с братом на этот счет.
Потому что он был прав.
С тех пор, как берсерки приняли решение брать в жены человечек, само наше существование было поставлено под сомнение.
Единственное, что мы делали в последнее время, — скрывали существование берсерков и волколаков от остального мира. Кроме тех, кто становился частью звериной семьи.
