Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
— Я — не такой, как ты, Марс. Упорство и выдержка всегда были твоими отличительными чертами. А я — война, — лицо брата помрачнело, а взгляд стал тяжелым и печальным. — Огонь течет в моей крови, и там, где ты сможешь остановиться, я даже не замечу, как перейду опасную черту.
— Нельзя утверждать это, — покачал я головой. — До этой девушки ты не испытывал ничего подобного, а потому не узнаешь…
— Я нестабильный.
Уран сказал эту фразу так, словно сам себе вынес смертельный приговор, а я поморщился в желании сейчас же найти того, кто говорил ему эту фразу и вбил в голову.
— Весьма спорное утверждение, брат!
— Я не доверяю собственному разуму, — добавил он еще тише, и эти слова ударили прямо в сердце.
Потому что это была моя вина.
— Никто из нас не знает, когда меня накроет и что мне прикажут сделать. Я не хочу, чтобы в этот момент Мария была не просто рядом со мной, а даже в одном городе.
Из груди поднялась едкая желчь вины, от которой было невозможно избавиться.
— Но она может стать тем маяком, который будет держать твой разум, не позволяя манипулировать им, — всё-таки проговорил я, потому что на собственной шкуре почувствовал то, что связь с девушкой сильнее любых страхов и суеверий.
Уран только покачал головой.
— Это маловероятно.
— Мы не узнаем, пока не попробуем.
— Не хочу я пробовать! — вдруг рявкнул Ран слишком громко и яростно, но не успел я напрячься, как он сам притих, и его плечи понуро опустились, признавая собственное поражение. — Я тоже боюсь за нее, понимаешь? Я хочу, чтобы она жила в безопасности и никогда не увидела моего безумия и тонны крови, которые я оставляю после себя…
Я обнял брата.
Порывисто и, наверное, даже неуклюже, но крепко-крепко.
Чтобы он ощутил сполна, как колотится мое сердце в желании помочь ему и сделать хоть что-нибудь, чтобы он стал ближе к своей хрупкой молчаливой девушке.
Моего выпада Уран не ожидал, каким бы быстрым ни был, и поэтому в первую секунду напрягся и застыл, а затем растерялся так, что не сразу приобнял меня в ответ.
— Мы найдем этого гребаного Габриэля и освободим твой разум, Ран! Я клянусь тебе памятью наших отцов и дедов!
Брат сконфуженно кивнул в ответ и немного помолчал, прежде чем выдохнул:
— Волки пытаются понять то, что сидит во мне. И кажется, у них начинает получаться.
— Мы поможем им, — твердо кивнул я в полной уверенности о том, что говорю. — Предоставим все сведения, которыми располагаем. Заберем у берсерков этого мужчину из лаборатории — Гранта.
