Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Но мы снова притихли, и в этот раз молчание нарушил Марс, осторожно поинтересовавшись:
— Что ты помнишь о том месте, куда тебя привезли?
Эти мысли не пугали меня. Но и приятными их едва ли можно было назвать.
— Это был какой-то клуб. Названия я не видела. Меня сразу приволокли в подвальное помещение, и главный сказал, что смысла бить и мучить меня нет, потому что я сама им всё расскажу… А потом поставили какой-то укол, и больше ничего вразумительного я не помню. Мне казалось, что вокруг был какой-то красный свет. И в нем метались люди, и были две черные тени, от которых все пытались сбежать…
Тело Марса застыло, и было ощущение, что он заставлял себя дышать ровно и размеренно, хотя внутри на самом деле было далеко не спокойно.
— …А потом появился ты, и я поняла, что мне не нужно бояться.
— И во мне не было ничего необычного?
Я замялась и не сразу решилась сказать то, что отчего-то помнила. Но всё-таки проговорила.
— У тебя были красные зрачки. Просто этот красный свет падал так, что цвет глаз исказился.
Не знаю почему, но я ждала, что Марс согласится с этим.
Или даже просто кивнет в ответ на мои слова, потому что в любом случае это был всего лишь бред моей задурманенной головы, и не более.
Но Марс молчал.
Только продолжал гладить меня по голове, словно пытался успокоить.
А я напрягалась всё сильнее, потому что понимала, что он должен что-то сказать. Важное.
— Лилу, есть вещи, о которых я не могу говорить, чтобы не подвергать твою жизнь опасности. В моем мире не всё так просто. Но придет время, когда ты начнешь замечать странности во мне… И я не хочу, чтобы они тебя пугали.
Я медленно моргнула, пытаясь понять, что бы это всё значило, и тихо выдохнула то, что пока казалось нереальным:
— И твои глаза действительно были красными в тот момент?
— Да, Лилу.
Мозг пока отказывался принимать эти слова, и в какой-то момент стало не по себе.
Но прошла минута.
И еще.
И я поняла одну очень простую и важную вещь: неважно, какой Марс.
Важно, что он со мной.
Важно, что я его люблю и не хочу, чтобы он пропадал из моей жизни.
Я даже попыталась улыбнуться, чуть дернув плечом, когда проговорила на его напряженное молчание:
— Ну, по крайне мере, я знаю, что ты не робот и не андроид, потому что синяки у тебя самые настоящие и кровь не пахнет бензином. А остальное мне неважно. Ты — мой неземной мужчина. Мой бог войны и страсти с необычным именем. Ты — мой ангел, Марсик.
Я слышала, как заколотилось его сердце, потому что моя ладонь была на его груди.
