Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
— Я, конечно, не против экстрима в сексе, но не до такой же степени!
Марс хрипло и приглушенно рассмеялся, прижимая меня к себе сильнее, но останавливаться не собирался:"
"— Что не так, конфетка?
— Мы как бы на улице в какой-то подворотне, где за углом, на секундочку, самый настоящий полицейский участок! Если я сейчас кончу, будет очень неловко перед стражами порядка!
— Мы можем зайти и извиниться перед ними потом.
— Искренне?
— От всей души.
То, что извиниться всё-таки придется, я поняла уже через секундочку, когда тело ясно дало понять, что Марс всё сделал очень правильно и чертовски горячо.
Мышцы скрутило от сладостного томительного спазма, когда стеночки лона обхватили его пальцы, а позвоночник прогнулся, оттого что невозможно было стерпеть этой выплеснувшейся сладости.
О-о-ох, че-е-ерт!
Давненько меня так не подбрасывало от переполняющих эмоций!
И неясно, дело было в том, что всё случилось быстро и непредсказуемо, или потому, что Марс оказался таким умелым любовником и точно знал, как действовать своими волшебными пальцами?
Я продолжала дрожать и содрогаться в его руках, хрипло дыша, пока этот маньяк широко и довольно улыбался, видимо гордый тем, что сейчас натворил.
— Пойдем? — вскинул он брови и весело сверкнул своими глазами с невероятными длинными ресницами.
— Куда?
— Извиняться перед полицейскими.
— Ты точно сумасшедший! — хохотнула я и зашевелилась, давая понять, что меня уже можно опустить на землю и дать моим нетвердым ногам попробовать не согнуться в коленях.
Марс сделал это нехотя.
А я поспешно поправила на себе одежду, покосившись по сторонам в надежде на то, что никто из гуляющих рядом людей не успел заметить нас.
Стыд-то какой, если бы кто-то увидел!
Но, к счастью, девяносто процентов населения спали в глубоком алкогольном и довольном сне, уснув всего пару часов назад. Если кто-то и гулял, то только те, кто еще не ложился.
И снова он смотрел так, что щеки краснели сами по себе.
— Не смотри на меня так.
— Как, Лилу?
— Словно всё еще хочешь!
— Хочу!
Теперь я в этом не сомневалась.
В его глазах, в том, как он стоял, отгораживая меня от всего мира.
В том, как дышал и сжимал кулаки, был один-единственный позыв — хочу тебя.
Очень. Безмерно. Так, что едва могу сдерживаться.
Глава 4
— Чтобы ты понимал, обычно я себе такого не позволяю с первыми встречными, — проговорила я приглушенно, потому что теперь мне отчего-то стало стыдно.
