Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
И как теперь отмываться, чтобы продолжать быть хоть немного хорошей в его красивых глазах, которые даже сейчас смотрели на меня так, как никто никогда не смотрел, я не знала.
Я продолжала скованно молчать, уже не глядя в лицо мужчины, а он не отпускал меня от себя, неожиданно проговорив хоть и мягко, но с явным предупреждением в голосе:
— Я позвоню тебе через два часа. Если ты не ответишь, то я найду тебя, где бы ты ни пряталась!"
"Я слабо улыбнулась, боясь признаться себе в том, что в душе шевельнулось что-то теплое и трогательное, а потому на данный момент совершенно нереальное.
— Даже если я буду просто спать?
— Даже если ты будешь спать, Лилу. Для твоего же блага лучше ответить, а потом продолжать спать дальше.
— Какой грозный мужчина Марс.
— Поверь, тебе вряд ли понравится, если я буду зол.
Он изогнул брови, но то, что промелькнуло в его взгляде, делая его тяжелым и цепким, пронеслось по моему позвоночнику колючими мурашками.
Он снова не шутил.
А я отчетливо помнила, как лихо и не напрягаясь он уложил тех безумных мужиков в камере.
— Да, папочка, я тебя услышала, — хмыкнула я, пряча теперь варежку в карман куртки и постепенно приходя в себя.
— А теперь иди, Лилу. Иди сейчас, или я тебя не отпущу.
Марс убрал руку, и я послушно сделала шаг в сторону, но тут же снова оказалась в его руках.
Я блаженно прикрыла глаза, когда он снова впился своими мягкими губами и скользнул языком по моему языку, тут же находя отзыв во всем моем теле.
Че-е-ерт, ну как же этот марсианин маньякович умел целоваться!
Так сочно, глубоко и оглушающее горячо, что мог бы запросто открыть школу марсианского соблазнения и заработать на этом целое состояние в первую же неделю!
И как же я плыла каждый раз, когда он делал это, тут же забывая обо всём на свете, словно не было ничего страшного и удручающего, пока я была в этих ручищах.
Пока я дышала ароматом его большого мускулистого тела.
Пока чувствовала его вкус на своем языке и бесстыдно наслаждалась этим.
Он отстранился так же резко, как напал на меня, выдохнув очень сипло:
— Иди! Сейчас!
Упс.
А вот это уже было даже как-то опасно.
Марс плотно закрыл глаза и уперся обеими ладонями в стену, а я решила не испытывать его терпение и тут же проскользнула в сторону, заторопившись выйти на большую улицу из той подворотни, где мы пробыли всё это время.
Так и тянуло обернуться и увидеть, что он смотрит на меня.
Или даже следует по пятам.
Не знаю, почему я не сделала этого.
