Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
— Это значит, что это будет всегда и при любом раскладе «да», что бы ты ни попросила сделать, Лилу.
Я улыбнулась так широко, что пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не казаться совсем уж безумной.
— Даже если я попрошу тебя пробежаться по отделению нагишом?
Марс хрипло хохотнул, чуть прикусывая кожу на моей шее и разгоняя по телу искры возбуждения:
— Ты уверена, что дети будут рады такому представлению?
— Про детей не уверена, а вот все работницы больницы слягут штабелями прямо здесь же с сердечным приступом!
Он тихо рассмеялся, покачав головой, и добавил уже серьезно:
— Только должен тебя предупредить, что Сантой мне быть еще никогда не приходилось.
— У тебя всё отлично получится!
Мне совершенно не хотелось отпускать Марса от себя, но, когда дверь трепыхнулась в попытках открыться, я поняла, что продолжать в том же духе мы временно не сможем, потому что Рания принесла мешок с подарками и ту самую одежду для Санты.
Марс тоже разжал руки нехотя и отпустил меня от стены, покосившись на свою кофту, которая теперь валялась на кровати вместе с кепкой, но явно не смутился, когда я распахнула дверь, приглашая ошалевшую девушку с улыбкой:
— Я нашла нам большого Санту.
Не знаю, как Рания не выронила мешок, уставившись на полуобнаженного Марса, который проговорил красиво и совершенно невозмутимо:
— Доброго дня, леди.
— З-з-здрасте.
Ну, Ранию, конечно, можно было понять.
Когда перед твоим носом стоит мужчина приятной наружности, да еще с таким вот телом, что язык в трубочку заворачивается от обилия слюней, то соображать и спрашивать про погоду очень сложно.
— Костюм принесла?
— Да.
Бедная Рания покраснела раком, пока стояла на пороге, косясь каждую секунду на Марса, по виду которого невозможно было прочитать ни одну эмоцию, а я с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться от всей этой ситуации, выталкивая девушку почти насильно под ее горячий умоляющий шепот:
— Приведи его в сестринскую! Девки с ума сойдут от такого горячего Санты!
— Корми детей, потом всё обсудим, — хохотнула я, снова закрывая дверь, и уже заранее знала, какой переполох сейчас начнется у девушек нашего дружного душевного отделения.
