Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Вместе охотились, вместе ели, мылись в холодных незамерзающих реках… и были счастливы и довольны тем, кем мы были.
— Будешь? — кивнул мне Ран, показывая на кусок мяса, а я растерянно застыл, потому что знал, что потом будет тяжело. Физически.
Годами я учился выглядеть как человек.
Вести себя как человек.
Быть медленным, неспешным, слегка рассеянным.
Не реагировать на ложь, на гнилые запахи, на похоть, на алчность и всё то, что испытывали люди, не понимая, что это отвратительно.
Мир людей был миром лжи, пластика и денег.
И чтобы жить в нем, мне потребовалась вся моя сноровка и терпение.
А теперь я смотрел на кусок мяса и понимал, что зверь во мне никогда не спал.
Он всегда был начеку и ждал момента, когда сможет проявить себя."
"— Буду. Но сначала… — Я скинул с себя кофту и отложил в сторону бейсболку, встав перед хмурым братом во весь рост: — Ты должен наказать меня.
Взгляд синих глаз Урана стал тяжелым и непроницаемым даже для меня, но я кожей ощутил, как в нем вспыхнула тревога.
— За что?
— Я назвал свое настоящее имя человеку.
— Это ее запах я чувствую на тебе?
Я даже не смутился от того, что брат всё понял и ощутил верно.
— Да.
— Молодая, — пробормотал Уран и опустился на корточки, чтобы из-под пола достать кусок разделанного мяса. — Она больна?
Запах больницы он тоже ощутил.
— Ее младший брат. Поэтому она живет в больнице… Вернее, не только поэтому. Там всё сложно.
Уран сосредоточенно кивнул и достал самодельный нож, но не для того, чтобы наказать меня, как того требовали наши законы, по которым он сейчас должен был отрезать от меня часть кожи, оставляя полосу на груди или спине как символ того, что я пошел против устоев нашего запретного тайного мира.
Он принялся резать мясо тонкими ровными кусочками, чтобы затем протянуть их мне.
— Она тебя за живое задела, — вдруг проговорил брат, опускаясь прямо на пол, потому что в этом разрушенном доме не было ни единой целой вещи, на которую бы можно было просто присесть. — Ты даже дышишь иначе.
И я сел на холодный пол рядом с ним, не ощущая холода, потому что всё внутри меня горело, с благодарностью приняв мясо.
— Я не причиню вреда брату, Марс.
Теперь пришла моя очередь хмуриться, когда я посмотрел на Урана, спокойно жующего мясо.
— Но ты должен.
Он только вскинул черную бровь, покосившись на меня с явным сарказмом:
— Интересно, кто сможет меня заставить?
— Так требуют наши законы.
— Посмотри вокруг, брат. Жизнь меняется. У короля Кадьяков родился сын от человечки.
