Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Чтобы поддерживать силу и быть сильнее чистокровных берсерков, нам подобные рождались от каждого из вида медведиц.
Так я был рожден от медведицы рода Бурых.
Мой отец — от медведицы рода Гризли, а дед — от Кадьячки.
Мой сын должен быть рожден от медведицы рода Полярных, а внук — от чистокровной волчицы. Потому что каждый пятый потомок должен был нести и волчью кровь тоже.
По этой причине мы не обращались в зверей, всегда оставаясь в виде людей.
Но были сильнее и волков, и медведей.
По этой причине смешения кровей мы оставались невидимыми и для волков, и для медведей.
Нас читали мифическими.
Почти божествами.
Уран молчал всё это время, пока я погрузился в свои нелегкие мысли, пытаясь понять, что есть закон для нас, тех, кто и был законом."
"Брат пихнул меня плечом и протянул еще один кусочек мяса, который я принял с благодарностью, думая теперь о том, что мы оказались не готовы к тому, что сами можем ступить на путь преступления.
Из-за хрупких человечек, которых в наших жизнях быть не должно было.
Но они были.
— …Та девушка с моста, — проговорил я тихо, вспоминая, как Уран отреагировал на появление немой девушки, которая неожиданно нарисовала его. — Ты нашел ее?..
Брат застыл и какое-то время не мог даже моргнуть.
А я чувствовал, как заколотилось его сердце и сжалось всё внутри при одном только упоминании о ней — такой далекой и невозможной.Она его тоже зацепила за живое.
Словно в сердце выстрелила и попала с первого раза точно в цель.
Нежная маленькая девочка с огромными печальными глазами и таким же огромным сердцем, которое не испугалось ни роста моего брата, ни его прожигающего насквозь мрачного взгляда, от которого и мужчины шарахались.
Я уже не ждал, что Уран ответит, но он неожиданно сделал это.
Тихо и приглушенно, словно не был уверен в том, что это нужно сделать.
— Да.
— Как ты держишься от того, чтобы не быть рядом с ней?
Уран перестал жевать и уставился тяжелым горячим немигающим взглядом вперед, глядя на облезшую стену, но явно не видя ее перед собой.
— Никак.
— А она знает, что ты рядом?
Брат молча покачал отрицательно головой.
Подумать только! И это меня всю жизнь считали самым правильным и уравновешенным!
А ведь я так и не смог оторвать себя от Лилу, пока мой брат с горячей кадьякской кровью сдерживался и не приближался к той, что пленила его мысли и недоступное сердце.
Какое-то время мы молча ели, каждый погрузившись в свои мысли.
