Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
К его чести, убрался он так, как, наверное, никогда в своей жизни со дня, как стал жить среди людей и заимел свою собственную съемную квартиру.
— Мясо-о-о! Настоящее! Живое! Оно еще пару часов назад бегало! — Плут в буквальном смысле уткнулся носом в кусок мяса, втягивая жадно его аромат, пока я смеялся и качал головой.
Нет, этот год начался полным сумасшествием, но он определенно нравился мне именно таким!
— Так и быть, сегодня я готовлю, — отозвался неожиданно Уран, скидывая с себя привычную черную куртку, отчего мы с Плутом переглянулись удивленно и восторженно.
— Я тогда за шампанским сгоняю! — радостно заявил Плут и вылетел из квартиры раньше, чем мы успели что-либо ответить.
Он в принципе был самым быстрым из нас четверых.
Как Уран — самым сильным.
Я — самым серьезным.
А Нептун — самым милосердным и блондинистым.Уран жарил мясо на сковородке на обычном масле, без каких-либо добавок.
Лишь в конце, когда отправлял на тарелки большие куски с золотистой корочкой, солил крупной солью.
"И ничего вкуснее я не ел за всю свою жизнь, хотя самому пришлось научиться готовить тоже, пока я жил среди людей.
Чтобы не выделяться.
Чтобы соседи не шептались обо мне еще больше, каждый раз провожая долгими взглядами мою слишком большую и внушительную фигуру.
Они считали меня каким-то спецагентом.
И отчасти, наверное, были правы.
Только работал я вовсе не на людей и их правительство.
А против них.
Я убивал всех, кто когда-либо начинал догадываться о существовании мифических существ — берсерков и волколаков.
Наши глобальные проблемы начались в тот момент, когда некоторые из берсерков решили помочь людям во Второй мировой войне и случайно раскрыли себя, запустив безжалостную секретную людскую машину, которая не знала жалости в попытках понять, кем же были эти огромные мужчины.
С того момента началась страшная кровавая эра подпольных лабораторий, о которых Палачи узнали не сразу, чтобы зарубить это всё на корню.
Прошло уже более семидесяти лет, а мы боролись с этими чертовыми лабораториями, сеть которых расползалась.
Впрочем, думать об этом я временно не мог.
Все мысли были заняты только Лилу.
Моей Лилу.
Каждую секунду мне хотелось взять телефон в руки, чтобы позвонить ей, услышать сладкий голос и понять, что с ней ничего не случилось за те часы, что меня не было рядом.
