Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
И пока я мог сдерживать его, но уже не так легко, как с первым участником боев.
Вояке я сломал обе руки в трех местах: в кистях, предплечьях и плечах. Чтобы знать наверняка, что он будет упорно сидеть дома, сцепив зубы.
И даже если решит прогуляться, то не сможет никого поймать чисто физически.
После того как феерично вопил второй поверженный соперник, в моем новом углу ринга стали появляться еще деньги.
Постепенно зрители проникались ко мне симпатией.
Если только это чувство можно было так назвать в данной ситуации.
После сломанного третьего участника в зал стали заглядывать охранники, которых я встретил у входа, а затем спустился и сам Шон, глядя пристально и в какой-то степени удивленно, но вместе с тем довольно.
До утра я успел покалечить в общей сложности пятерых мужчин.
И стал новым абсолютным чемпионом.Теперь охрипшие от воплей, адреналина и выпитого спиртного мужчины скандировали «Кра-сав-чик!» и больше не пытались смеяться над моим прилипшим прозвищем.
Беда чуть не случилась на последнем бедолаге, который вылез из толпы и вызвал меня на бой.
Судя по тому, что он искренне боялся, хоть и не подавал вида, это была всего лишь уловка Шона разогреть интерес публики еще больше.
Впрочем, меня это совсем не касалось, потому что было без разницы, кого бить и ломать.
Если ему пообещали много денег за это шоу, то пусть отрабатывает.
Я подыграю.
— Я весь твой, — хмыкнул не слишком дружелюбно я в ответ на выкрик о равном бое и ставку на все мои деньги.
Зрители снова разразились хохотом и поспешили одарить новым шелестом купюр.
А я слишком поздно понял, что уже втянулся в это дело.
Словил тот самый азарт, за которым не шел изначально.
Тот самый дурной адреналин, который разжигал во мне звериную сущность, делая ее сильной внутри меня.
И когда увидел в отражении темного экрана телефона красный отблеск своих глаз, то поспешно зажмурился, пытаясь собрать всю волю в кулак.
Если таким меня увидели бы люди, то я был вынужден всех убить.
Всех до одного.
Я боролся со зверем в себе, получая удары по торсу от нового участника боев, который, конечно же, принял мой жест за слабость и поспешил воспользоваться этим.
Но его агрессия совсем не помогала.
Напротив, раззадоривала моего зверя, который скалился и был доволен тем, что скоро сможет ответить, заставив этого мелкого человечка захлебнуться в собственной крови.
