Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
— Мы приготовили это для Лео, — один из мальчиков, кто еще мог ходить самостоятельно и не был ослаблен химиотерапиями, подошел ко мне и вложил в мою ладонь яркую цветастую открытку, которую дети нарисовали сами на простом белом листе. Все вместе.
Десятком детских почерков были написаны имена, пожелания выздоровления и множество сердечек, которых было так много, что сердце защемило даже у меня — истинного зверя.
— Передай ему, что мы очень ждем, когда он вернется в наше отделение и будет здоров! Потому что если будет здоров наш король лев, то скоро поправится и весь прайд!
— Всё именно так и будет.
Дети улыбались и теперь выглядели вполне расслабленными и спокойными, а я вышел из зала с одной небольшой упаковкой еды для моей Лилу и тут же встретил медсестричек, каждая из которых теперь смотрела на меня с неприкрытым восторгом и обожанием. Отчего хотелось бежать сломя голову.
— Лилу этажом выше. Процедура будет проводиться в другом отделении. И там Лео проведет под наблюдением врачей первые несколько дней.
Я только быстро кивнул в ответ, пока не очень представляя всё, что услышал.
Главное сейчас для меня было оказаться рядом с Лилу и просто обнять ее.
Крепко-крепко.
— Мы будем забегать к вам, как только появится такая возможность!
— Спасибо вам, — чуть улыбнулся я и, пока никто не кинулся снова обниматься, поспешил выйти из отделения, чтобы подняться еще этажом выше.
Еще на ступеньках я ощутил значительную разницу между этажами одной больницы.
Здесь даже пахло иначе.
Не этим разъедающим мерзким запахом хлорки, которой обрабатывали смачно все доступные поверхности.
Да, тоже каким-то чистящим средством, но оно не так резко ударяло по всем рецепторам, вызывая иногда даже тошноту.
Всё здесь было подчеркнуто белое и настолько новое, что в первую секунду глазам было непривычно.
Не было обшарпанного пола с линолеумом, который выцвел настолько, что стал просто серым.
Не было облезлых стен, где краска трескалась и обсыпалась.
Не было старинных железных сидений, которые от старости местами покрылись ржавчиной, но упрямо продолжали нести свою службу.
Вместо них здесь стояли светлые диванчики из кожи, рассчитанные на два человека.
Но, несмотря на эту красоту, чистоту и немалые деньги, вложенные в ремонт, не было в этом месте души.
