В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
Старушка соседка на поминках подошла к Басе с сочувствиями, повздыхала, качая головой, потом кивнула в Варину сторону:
— А куда теперь падчерицу пристраивать будешь?
— В каком смысле — пристраивать? — искренне не уловив сути вопроса, с досадой уставилась на нее Бася.
— Ну как — куда? Ты ить не мать ей, имеешь право…
Вздрогнув, Бася лихорадочно поискала глазами Варю, испугавшись, не услышала ли она этого странного разговора. Слава богу, не услышала. Не хватало еще и таких сомнений в бедную Варину голову.
Утром девятого дня, как и положено, Бася пошла в церковь. Долго стояла у Святого распятия, шептала молитву об усопшем рабе Божьем Павле, смотрела на колеблющееся пламя свечи, мысленно просила прощения. Варя с ней не пошла, потому как с утра пребывала в волнении по поводу результатов сданного накануне государственного теста — экзамена. Бася особо и не настаивала — без того на девчонку свалилось все сразу.
"Выйдя из церковного дворика и сняв платок, она медленно шла по тротуару, опустив голову. Пролитые в церкви слезы, казалось, освободили внутри место для повседневных забот, и они хлынули туда потоком, будто ждали своего часа. Все-таки странно устроен человек в горе. Еще вчера она не знала, как жить, а сейчас идет и думает о скопившихся в сумочке неоплаченных квитанциях да о том, как бы изловчиться и накрыть достойный, но недорогой поминальный стол.
— Эй, мадам! Прошу, остановитесь на минутку!
Поначалу она и не поняла даже, что именно к ней обращен прозвучавший из окна автомобиля голос. Даже головы не подняла, не обернулась.
