История о женщине, чья безграничная любовь и забота о приемном сыне сталкиваются с охлаждением чувств мужа. Когда семейное благополучие трещит по швам, героине предстоит выбор между сохранением брака и собственным достоинством, пересмотрев понимание материнства и верности.
Раздел Chitat.online для книги «Сладкий хлеб мачехи» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История о женщине, чья безграничная любовь и забота о приемном сыне сталкиваются с охлаждением чувств мужа. Когда семейное благополучие трещит по швам, героине предстоит выбор между сохранением брака и собственным достоинством, пересмотрев понимание материнства и верности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История о женщине, чья безграничная любовь и забота о приемном сыне сталкиваются с охлаждением чувств мужа. Когда семейное благополучие трещит по швам, героине предстоит выбор между сохранением брака и собственным достоинством, пересмотрев понимание материнства и верности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Глебка — он же акселерат, в свои пятнадцать этот увалень на все двадцать выглядит, а она в свои двадцать восемь как была пигалицей, так ею и осталась. На девочку-подростка похожа.
Телевизор на кухне говорил уже громко, буйствовал красками, вовсю распоясавшись. Видимо, Глебка щедро прибавил звуку. На экране вместо улыбчивой утренней дикторши хозяйничал шустрый молодой мужик в веселеньком фартучке и поварском колпаке. Помешивал что-то в кастрюльке, косил одним глазом на камеру и тараторил без умолку: «…А поскольку, господа, мы стоим на пороге миллениума, это блюдо нам вполне подойдет и для новогоднего стола…»
— Нет, мам, ты только послушай! На каждом канале они только и делают, что трещат про этот миллениум! Если не так, то сяк! Договорились, что ли? Волну гонят, ага?
— Это ты точно сказал, Глебка. Именно волну и гонят. Да выключи ты его, давай позавтракаем спокойно!
Глеб послушно потянулся за пультом, и в следующую секунду среди опустившейся на кухню тишины раздался ее громкий запоздалый всхлип. Черт его знает, как так получилось. Сам по себе вырвался, на вдохе. А сама виновата! Если б мужик в телевизоре продолжал тараторить, Глебка и не услышал бы…
— Так. Опять, значит, плакала. С отцом ссорились, да? Чего он на тебя наезжал?
— Нет, Глебушка. Он не то чтобы… он… он…
— Да ладно, я же слышал! Еще и к имени твоему привязывался! А правда, почему тебя так интересно назвали — Барбарой? Я никогда не спрашивал…
— Да ничего интересного, Глебка. Просто моя мама так захотела. Ты же помнишь мою маму?
— Ну да. Ты меня маленького к ней в гости возила. Я помню. Я ее звал — бабушка Фрося. Она мне каждый день пирожки пекла и козьим молоком поила. Мы с ней ходили, я помню, на эту козу смотреть. Она была настоящая, беленькая такая. Машкой звали. Мам, а Фрося — это значит Фекла, да?
— Нет, Глебка. Ее полное имя — Ефросинья. Дед наш, понимаешь ли, был со странностями и дочерям своим, то есть маме моей и тете, дал старинные русские имена — Евдокия и Ефросинья. Ты представь только, каково им было расти с такими именами — Дунька и Фроська? Знаешь, как их в школе за это жестоко дразнили?
— Да уж, прикололся твой дед, ничего не скажешь…
— Ага. Прикололся. Вот моя мама и решила, что дочку потом обязательно как-нибудь красиво назовет. Ну, и назвала… Она ж меня без мужа родила, дед ее потом за это из дома выгнал. Жуть какой строгий был! Тетя Дуня сама от него уехала, а мама с маленькой дочкой, со мной то есть, из дома ушла. Правда, потом, когда он совсем состарился, с мамой помирился. И меня, свою внучку, признал. Но все равно упорно называл меня Варькой. Никакая ты, говорил, не Барбара, а как есть Варвара. А фамилия у меня была Брылина. Вот и росла я Барбарой Брылиной, сама того не ведая, какая у меня тезка-актриса есть.
