Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Его собственная квартира далеко, он там не живет, предпочитает быть поближе к работе. До дома, где мы находимся, от клуба три минуты ходьбы.
– Это удобно, – сказал Навроцкий. – Есть возможность каждое утро поспать лишние полчаса.
– Тоже один живет, – сочувственно проговорил Шаталов. – Полностью отдает себя работе в клубе.
– А вы штабной работник, Иван Сергеевич? – спросил Навроцкий. – На днях я встречался с заместителем начальника штаба дивизии полковником Рыбиным. Он приходил на киносеанс вместе с супругой. Мы немного поговорили.
"– Иван Сергеевич служит в контрразведке СМЕРШ, – поспешил просветить товарища Шаталов. – Но сейчас он не на работе, а просто был любезен, проводил до дома нашу Антонину.
– Серьезно? – пробормотал Навроцкий, слегка изменился в лице, но приложил старания, чтобы этого не было заметно. – Как это, право, занятно. Рад познакомиться, Иван Сергеевич, и надеюсь, что это взаимно. – Навроцкий вымученно улыбнулся. – В кино ходите? Если пожелаете, могу приберечь для вас билетик.
– Спасибо, Борис Аркадьевич. Весьма ценю важнейшее из искусств, но совершенно не имею свободного времени.
– Ну как хотите. Я, собственно, к вам, Георгий Иванович. – Директор клуба повернулся к Шаталову. – Время позднее, но хотелось бы обсудить наш месячный план. В подходе к его реализации есть несколько подводных камней. Обещаю, что больше не буду ругаться и вести себя вспыльчиво, – поспешил добавить Навроцкий, когда Шаталов сделал серьезное лицо.
– Не буду вас задерживать и смущать, – сказал Иван.
В прихожей тускло горела лампочка. Девушка молчала, обнимала себя за плечи. В квартире приглушенно бубнили голоса.
Уходить Ивану не хотелось. Не сложно было догадаться, с чем это связано. Он злился на себя, удивлялся, что еще не все человеческое прогорело в душе.
– Вы хорошо знаете Навроцкого, Тоня?
– Конечно. А почему вы этим интересуетесь?
– Боюсь спросить, что случилось с его семьей.
– Очень хорошо, что вы не задали этот вопрос Борису Аркадьевичу. Больная тема. У Навроцкого были дочь Марина и супруга Светлана Дмитриевна. Он очень любил их, хотя не секрет, что между ними частенько происходили ссоры. В сороковом они развелись. Светлана Дмитриевна нашла себе молодого майора особого отдела. Он увез ее и Марину на западную границу. Борис Аркадьевич сильно переживал, но держался. Новых знакомств не заводил, с головой ушел в работу.
