В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
У императора чуть дернулись губы:
– Русский народ кроток и добр, однако управлять им непросто, – важно ответствовал государь.
Вне всяких сомнений, он хотел отделаться парой протокольных фраз. Роос же, как всякий естествоиспытатель, мечтал заглянуть ему в душу. Шутка ли, под властью этого невзрачного полковника – половина Европы и добрая треть Азии! Проводит ли император бессонные ночи в мучительных размышлениях или принимает решения, повинуясь сиюминутным капризам? Способен ли выслушать чужое мнение и переменить свое? Устремлен ли думами в будущее или «аprès nous le déluge»[84], хоть трава не расти!
Лучший способ сорвать с любого человека маску – раззадорить.
– Ваше величество лучше предшественников понимает, что именно нужно России! Вы удерживаете ее от подражания другим странам, ищете особый путь, сообразуясь с традициями прошлого, возвращаете Россию самой себе!
Император дернул шеей влево, продемонстрировав греческий профиль – прямой, правильной формы нос, тонкие губы, большой, несколько вдавленный лоб.
– Я люблю Россию и как никто понимаю ее, – ответил он раздраженно, уловив за изысканной любезностью иронию. – Да, у нас царит деспотизм, но именно он согласуется с духом русского народа. А вот представительный образ правления, за который, как мне известно, ратуете вы, совершенно для нас неприемлем. Это власть денег: голоса одних покупаются, чтобы обманывать других.
"Выговорившись, император легким кивком дал понять, что разговор окончен. Дискуссий он не любил и участвовать в них не привык.
Роос разочарованно вздохнул. Даже полемический гнев у этого полковника, и тот отрепетирован. На прощание Корнелиус планировал преподнести императору собственные сочинения с дарственной надписью, но с ужасом вспомнил, что забыл их в нумере.
– Ваше величество! Могу ли я рассчитывать на продолжение беседы? Моим читателям важно знать ваше мнение по ряду вопросов!
Император усмехнулся:
– Если сможете пережить наши холода, – он кивнул на шапку этнографа и тут внезапно заметил синяк: – Что у вас с лицом? Снимите-ка шапку! Боже!
– Ничего страшного, ваше величество! Вчера я пытался, правда, безуспешно, помочь вашей полиции поймать преступника.
