Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
Сначала я петляю по сквозным дворам, где это возможно, но потом выруливаю на Ленина и встаю намертво. Впереди, очевидно, столкновение, и обе полосы двигаются в час по чайной ложке.
Черт-те что!"
"И так разговор предстоит нелегкий – даже не представляю, как отреагируют Гаевские на мою новость. Они ведь еще не в курсе перемен. Мне хотелось приехать пораньше, подготовиться морально, ещё на раз все бумаги просмотреть. Потому как всё равно волнуюсь. Не хочу себе в этом признаваться, но волнуюсь. Боюсь, вдруг я что-то упустила, не просчитала.
Снова смотрю на часы, нервно отстукивая пальцами на рулевом колесе дробь. Уже почти шесть. Опаздываю! Точнее, опоздала. Гаевские, если они так же не встряли в какой-нибудь пробке, уже должны быть там. В офисе, в котором остались лишь пустые шкафы. Жаль, не увижу их изумленных лиц…
Хотя они бы мне сразу позвонили. А раз не звонят, то наверняка тоже задерживаются. Но всё равно это невыносимо!
Уже думаю: машину, что ли, где-нибудь припарковать и добежать пешком.
Потихоньку подбираемся к повороту, ведущему в глухой двор. Там я и оставляю машину и почти бегом мчусь в офис.
Подхожу, едва дыша и давая себе обещание начать бегать. Правда, когда и где – сама не знаю. На часах уже половина седьмого, но Гаевские так и не звонили. Неужели не поехали на встречу? Однако в офисе горит свет. Не везде, только в моем бывшем кабинете. Но жалюзи опущены, и ничего не видно.
Значит, там точно кто-то есть. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь опознать среди машин на другой стороне дороги инспайр Марка, но уже совсем темно.
Ладно. Внутренне подбираюсь, захожу. Уличная дверь не заперта. В холле полумрак. Свет сочится только из моего кабинета. Бывшего. И там определенно кто-то есть.
– Что ж такое-то! Да как же так-то? – слышу причитания Алексея Германовича. – Ты идти можешь? Давай, сынок…
В ответ различаю невнятное бормотание Марка и сдавленный стон.
Осторожно ступаю в полутьме, толкаю дверь и… передо мной предстает странное зрелище.
