Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Дело в том, что если я соглашусь, то признаю свою слабость. И значит, проиграю войну.
— Я понимаю…
Юттар подошел, обнял ее за плечи. Долго смотрел, словно подбирая нужные слова. И не находил.
— Ничего не бойся, — сказал он, наконец. — Верь мне.
— Что со мной будет? — спросила Мэй.
Казалось, все это уже было недавно. Она спрашивала у Ренцо о своей судьбе, теперь вот у брата. От нее самой уже так мало зависело. Ренцо собирался отправить ее на виноградники — щедрое предложение, как она понимала теперь.
— Ты вернешься домой, — сказал Юттар.
— За кого? — спросила Мэй. Это было до отчаянья больно…
— За достойного человека. Ты решишь сама, я не стану настаивать. Но это должен быть человек древней крови, ты должна понимать…
Она понимала.
И от этого понимания, между ней и братом начинала подниматься стена.
— Мама говорила: «всегда слушай свое сердце», — тихо сказала Мэй. — Она была верна этому до конца.
— Мэй… — Юттар слегка сморщился, покачал головой.
— Для меня все сложнее…"
"Мэй помнила, как последние пару месяцев осады мама почти не выходила из комнаты.
А Мэй научилась охотиться на стервятников, которые слетались на падаль.
— Ты сильная, Мэй. В том, что случилось, нет твоей вины. Но надо жить дальше. Тарин просто с ума сходит по тебе. С тех пор, как ты вернулась, я даже не узнаю его.
— Нет.
— Не спеши, Мэй. Я не тороплю тебя и настаивать не буду. Но обещай подумать. Тарин совсем не плохой человек. Да, он бывает груб и несдержан, особенно на слова, я уверен, он наговорил много лишнего, такого, что непросто забыть.
