Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Подумала вдруг, что не такой уж он и старый… то есть, совсем не старый… он, конечно, старше ее, наверное, вдвое, но это просто ей еще так мало лет… Мэй покраснела до самых ушей, кое-как отвернулась, но совсем отвернуться не смогла. С ней такое впервые. Так нельзя.
И не то, чтобы что-то новое она видела… и его видела без рубашки — еще в первый день, когда он только забрал ее, когда она пыталась его убить. Но тогда она совсем о другом думала.
Закусила губу и чуть не поскользнулась.
Ренцо махнул ей рукой. Руки у него очень сильные, жилистые, и шрамы на руках.
— Мэй! Не заходи далеко, течение сильное.
Он улыбался ей, словно понимал все, о чем она думает.
И Мэй краснела еще больше.
А если она оступится в воде, если течение смоет ее? Он поймает? Придет на помощь?
От одной мысли, что он может оказаться рядом, вот сейчас — холодели руки и что-то сжималось в животе, так непривычно. Не страх, что-то другое.
Если бы он не был илойцем, если бы хоть не он руководил взятием Этрана, пусть был бы простой солдат… если бы он не был женат, если бы она сама не была обещана другому… если бы не случилось всего того, что случилось с ней…
Мэй не хотела об этом думать, но сейчас, вот так, не думать не могла.
Это последнее утро в пути. Вдвоем.
Сегодня вечером Ренцо вернется домой, к вечеру они будут в Илое. А что будет с ней?
* * *Илой начался издалека, небогатыми пригородами.
Дома появлялись все чаше, деревеньки, все больше людей вокруг.
"В город легион не войдет, останется рядом, встанет лагерем, как обычно. Но Ренцо и другие старшие офицеры, те, кто родом из Илоя, у кого здесь семьи, могут уже сегодня вечером отправиться домой.
Ренцо жил не в самом городе, а чуть дальше к побережью. Ехать и ехать…
Было немного страшно.
Вечером, когда остановились и начали раскладывать палатки, как обычно, Мэй долго смотрела, как Ренцо прощался, и дольше всего — с солдатами. Он знал каждого по имени, каждому что-то говорил, пожимал руки, смеялся, кого-то хлопал по плечу.
Легату лишь махнул издалека: «до завтра!»
Ночевать Ренцо будет дома, но завтра все равно ждут дела.
Кроме Гильема с ними поехали еще трое солдат.
Город Мэй видела только издалека, проехали мимо.
Сердце колотилось. Все должно изменить. И не понятно, как теперь стоит себя вести.
