Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Мы с Лино остались вдвоем, ему пришлось разом брать на себя все дела отца, поначалу было нелегко, но он справился… он вообще сильный был и умный, не то, что я…
Лино бы не стал, как Ренцо, бегать от проблем, он давно бы уже все решил.
Это чистая правда, и все равно было ощущение, что Ренцо обманывает ее. Ведь специально. Откровенность за откровенность.
Мэй поджала губы… долго не решалась.
— Мои родители погибли в Этране, — сказала она.
Это он, в целом, понимал.
— А брат? — спросил осторожно.
Мэй вздрогнула, глянула на него.
— Мэй, если ты хочешь, чтобы я помог тебе, то должен знать больше, — сказал Ренцо. — Иначе мне не справиться.
Она покачала головой, отвернулась.
Не скажет. Гордая… а может, просто не знает сама.
— Что ты собираешься делать? — спросил Ренцо. — Сбежать?
Она нахмурилась.
— Ты думаешь, я позволю тебе сбежать? — спросил Ренцо. — Если ты сбежишь, Гильдия мне не простит. Ты представляешь ценность для них, но легального способа отобрать против моей воли у них пока нет.
— Серьезно, — сказала она. — Ты вправе поступать, как знаешь. Я не могу просить тебя рисковать.
Очень серьезно.
— Мэй…
Она покачала головой снова. Легко запрыгнула на парапет рядом с ним, села, болтая ногами.
— Жаль, что тут не высокая скала, — сказала она. — Я бы прыгнула и разбилась насмерть.
Интересы государства, значит."
"Пожертвовать сестрой во благо интересов всего народа и не поддаться на провокации Гильдии.
Понимание пронзило внезапно.
— Тьяра, — тихо позвал Ренцо.
Она резко обернулась, глаза разом стали огромные, полные ужаса, а щеки белые, как снег.
Имэйдаль Тьяра Айлангьяри.
12. Лисичка
Гильдиец пришел к полудню. Ренцо успел известись весь, хоть и старался не подавать виду, но Мэй отлично видела. Ему нужно было ехать в Илой, но оставлять Мэй одну, позволять, чтобы браслет надели в его отсутствие — Ренцо не мог.
Теперь — точно не мог.
Теперь он знал.
