Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Я забыл про тебя. Испугалась?
— Все хорошо…
Он поймал ее ладонь, накрыв своей.
Мэй замерла. В первое мгновение хотела было вырваться, но не стала. Осталась. Только в глаза ему смотреть сейчас не решалась.
— Мэй… — тихо шепнул он.
Она покачала головой.
Не сейчас.
Не важно, что он хочет сказать, но только не сейчас… она не готова.
— Мне пора ехать, — тихо сказал он. — Посиди тут, в кабинете. Я поставлю охрану у дверей, тебя никто не побеспокоит. Тут даже кровать есть, вон там, сбоку в кладовке, можешь вздремнуть.
— Хорошо, — согласилась она.
Чувствовала… да, скорее чувствовала, вдруг не решаясь смотреть, как он потянулся к ней. Его дыхание совсем рядом, у виска… Показалось даже, он хотел поцеловать, но так и не поцеловал ее.
Все так сложно.
Мысли путались и Мэй краснела.
Тепло его ладони… Хотелось, чтобы он не отпускал ее.
— Если бы не война, — шепнула Мэй, — все было бы проще…
Почувствовала, как он улыбнулся.
— Я постараюсь вернуть тебя домой, принцесса.
13. Хозяин дома
Он вернулся поздно, уже стемнело, дом спал.
Наверно, и к счастью, что так. Хорошо бы завтра улизнуть на рассвете… Не выйдет.
Мэй спала в кресле за столом, подобрав под себя ноги, свернувшись. Нельзя же вечно держать ее тут…
Ренцо присел рядом на корточки, разглядывая, чуть дотронулся пальцами до ее волос, и Мэй улыбнулась во сне.
— Пойдем в кровать, что ли, — шепнул он.
Осторожно, стараясь не тревожить, поднял ее на руки. Мэй не проснулась, только сонно заворочалась в его руках.
Крошечная комнатка сбоку — Ренцо переделал ее под спальню еще после того, как второй раз вернулся из Тай-да-Каата, и ссоры с Лене стали совсем уж затяжными. Поначалу, уходил спать сюда от силы раз в месяц, потом перебрался едва ли не окончательно… Теперь точно окончательно.
Положил Мэй на кровать, укрыл пледом.
И только тогда она открыла глаза. Разом. Чуть дернулась, подавшись назад."
"— Тихо, не бойся, — сказал он. — Тут тебе будет удобнее, чем в кресле.
— Хорошо, — сказала она.
Ренцо поднялся на ноги.
Устал за эти дни, ничего не хочется.
К официальному отчету в сенате о Джийнарском походе он не успел, и отчитывался уже потом, в узком кругу. Только заинтересованные лица. Ему так красочно расписывали, какой он герой и как его надо наградить за подвиги, а он только слушал и ждал, когда от него вежливо попросят ответной услуги. И попросили, конечно.
