Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
А теперь его война — здесь.
— Я очень переживаю за тебя, — сказала Мэй совсем тихо.
Руки дрогнули. Ренцо поднял свой бокал, выпил все разом…
Когда последний раз за него кто-то переживал? И Мэй говорит искренне.
— Да все нормально, — отмахнулся он. — Подумай лучше, кому из нойонов твоего брата можно доверять? Я не могу пойти сразу к эмиру, это слишком заметно, да и слушать меня никто не станет. Не торопись, время есть.
Посольство пробудет в Илое как минимум месяц, такие дела не решаются быстро.
Время… нет, дело даже не в этом.
Обеспечить пути к отступлению.
Главное — успеть.
Золотые глаза Мэй блестели в полутьме.
Если бы можно было забрать ее с собой, то ничего другого ему было бы и не надо.
— Я подумаю, — сказала Мэй не очень уверенно.
— И еще, можно один вопрос? Я слышал, ты пела пеню ветру, еще там, в дороге. Ты звала брата? Он ответил тебе?
— Нет, — Мэй покачала головой. — Я звала его, но он не ответил. Первое время я даже боялась, что Дин умер, я ведь не знала, что с ним. Я совсем не чувствовала его. И даже сейчас, когда он рядом, тут в Илое, я совсем не чувствую.
— Тарин, это Айтарин Кайяши? Твой жених?
Последние слова дались Ренцо с трудом.
— Да, — сказала Мэй, поджала губы. Даже отвернулась немного.
— Ты можешь позвать его? Он услышит и поймет, что ты здесь?
— Я не уверена, что он может понять, где я.
— Да, приехал. Ты можешь попробовать?
Мэй нахмурилась, странная борьба отразилась на ее лице. Потом молча встала, поставила бокал с вином на стол, отошла к окну, повернувшись к Ренцо спиной.
— Мэй! — позвал он.
Она вздрогнула. Обхватила себя руками, зябко поежившись, словно теплый ветерок из окна пробирал до костей.
