Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Я боюсь, — сказала она, голос вдруг изменился, стал почти чужим… отчаянье в голосе. — Боюсь, что Тарин узнает, придет и убьет тебя. Он очень… горяч, знаешь… Несдержан… Если он узнает… Дин тоже, но Дин не может позволить себе необдуманные поступки, он никогда… он отвечает за тысячи людей. А Тарин… Ренцо, я не знаю. Я могла бы позвать, но я боюсь. Не знаю, как это обернется.
Она почти всхлипнула, глядя вдаль, куда-то сквозь сосны за окном. Ее плечи дрожали.
Ренцо поднялся на ноги. Подошел. Остановился в шаге от нее, стиснул пальцы до хруста, еще пытаясь справиться с собой.
— Это все неправильно, — сказала Мэй, словно разговаривая сама с собой. — То, что я говорю и делаю сейчас — это неправильно. Я не должна. Совсем о другом должна думать. Я должна ненавидеть тебя, а не беспокоиться за твою жизнь. Ренцо… О другом не выходит. Я не знаю, как это вышло… Знаешь, мама говорила, что я всегда должна слушать свое сердце. Это важно. И это не просто слова. В этом наша сила и наша суть… ургатов… нашей крови… магия, как вы говорите.
Всхлипнула. Закрыла лицо ладонями.
Ренцо протянул руку, коснулся ее плеча кончиками пальцев. Мэй замерла, но не попыталась отстраниться, только чуть вытянулась. Тогда он осторожно взял ее за плечи, шагнул вперед, ближе.
Она почти не дышала в его руках. Словно не знала, на что решиться.
Ее волосы пахли солнцем и спелыми апельсинами. Ее сердце бешено колотилось.
Потом она медленно убрала руки от лица.
— Ренцо… — слезы в ее глазах.
И он не смог удержаться больше. Обнял ее за плечи, и щекой, губами к ее щеке.
«Я люблю тебя, Мэй».
— Все будет хорошо, Мэй. Не бойся за меня, мы что-нибудь придумаем.
Она качнула головой, сомневаясь.
Ее плечи, руки очень напряжены, словно она хочет вырваться, но не может решиться. И нет сил отпустить, от ее близости темнеет в глазах. Когда она моргает, ее ресницы щекочут щеку. Мокрые от слез ресницы.
«Я так тебя люблю».
Кажется, они стоят целую вечность. Неподвижно.
Невыносимо.
— Мэй, я…"
"Она вдруг дернулась, не дав ему договорить. Словно, если это произнести вслух, то не будет пути назад.
Он отпустил. Позволил ей шагнуть в сторону, повернуться к нему лицом, и еще шаг назад… Изо всех сил постарался улыбнуться.
— Прости… — шепнула она, — я… я не могу…
Смятение на ее лице.
— Давай спать, Мэй. Завтра снова сложный день. Давай… ты можешь там, на кровати, а я здесь.
