В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
— Безоблачной ночи, командир, — кивнул ординарец и пошел к выходу, правда, не успел взяться за ручку, как дверь распахнулась и на пороге возник дворецкий.
— Послание от императора, милорд, — деликатно кашлянув, сказал Бежин.
— Гойко, возьми.
Штефан кивнул ординарцу, и тот взял с серебряного подноса запечатанный конверт.
— Что там? Читай.
— Его величество надеется, что вы пребываете в добром здравии и изъявляет желание увидеть ваше сиятельство вместе с сопровождающими завтра утром.
Гойко, помня о его словах, старался не показывать при дворецком своего недовольства, но Штефан с легкостью расслышал его отголоски.
— Можешь идти, Бежин, — отпустил он слугу, а потом посмотрел на Гойко и добавил: — Ты тоже иди. Предупреди Давора, что завтра у нас аудиенция у его величества.
— Да, милорд, — почти одновременно сказали ординарец и дворецкий и недовольно переглянулись. А потом так же одновременно шагнули за порог, и дверь за ними закрылась, оставив Штефана наедине с его мыслями.
Илинка"
"Я прошла в глубь парадной залы и открыла небольшой шкафчик, в котором хранились старинные книги, собранные лордом Вацлавом.
Рука коснулась темного переплета. Он была старым, растрескавшимся, уголки его давно стерлись, а от названия остались лишь два последних слова. Пальцы обвели выбитые на темной коже буквы. «Предания Стобарда» — с трудом разобрала я почти исчезнувшую надпись.
— Что, хозяюшка, решила с наследием мужниных предков разобраться?
Негромкий вопрос заставил меня вздрогнуть и обернуться.
— Микош?
— Он самый, миледи, — прокряхтел застывший в дверях старик и, шаркая, подошел ближе. — О, а эту книжицу я помню, — оживился он, уставившись на толстый фолиант, что я держала в руках. — Знатная книжица. В ней все предания об арнах собраны.
Я открыла обложку и увидела на первой странице древнюю стобардскую вязь. Мать-Создательница! И как же мне быть? Я ведь тут ничего не разберу.
— Микош, а ты изначальный язык знаешь? — с надеждой посмотрела на старика.
— А то как же, миледи? — усмехнулся тот, и глаза его ярко блеснули. — Почитай, из тех, кто его знал, я один и остался.
— И ты сможешь прочитать, что написано?
Сердце в груди легкой птицей забилось. И казалось мне, будто от ответа Микоша наша со Штефаном жизнь зависит.
— Вот, посмотри.
