В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
В том далеком двадцатом году все верили, что предстоящая война с Варнией не продлится дольше нескольких месяцев, и он тоже наивно полагал, что император с легкостью добьется победы над дикими степняками. Это уже позже, когда войска под командованием Георга потерпели несколько сокрушительных поражений, а варнийцы и их союзники с легкостью взяли Длон и Имерень, Штефан осознал, какой нелегкой будет эта «небольшая» война и сколько сил понадобится, чтобы победить хитрого и смелого врага. А тогда… Тогда он был молод, горяч и полон глупых надежд.
Штефан усмехнулся и посмотрел на небо. Да, это не Стобард… Здесь нет тумана, скрывающего красоту звезд, и воздух пахнет иначе — цветущими розами, гиацинтами и ванильным кремом.
Внутри шевельнулась тоска. Интересно, Элиния пробовала главное оленденское лакомство? Воздушные дорские булочки пекли только в столице, а вывоз их из города дальше пятидесяти кье сурово карался."
"Ему вспомнилось лицо жены, взгляд, которым его провожала, знак, что, таясь, на плече нарисовала, и он беззвучно выругался.
Стоило только вернуться в замок, как тот снова взбесился. Две седмицы молчал, а в Белвиле будто рагж в него вселился! Штефан до сих пор помнил растерянность и боль, застывшие в глазах жены. Как она на него смотрела… Он готов был на все, лишь бы избавить Эли от слез. У него сердце разрывалось, когда она так смотрела.
Стук в дверь отвлек его от тяжелых мыслей.
— Милорд?
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Гойко.
— Что, Гойко? — спросил он, подходя к столу и наливая из кувшина в чашу густое барийское вино. Оно текло темной кровью, а ему снова жена мерещилась, руки ее тонкие, плечи белые, груди налитые… Рагж! Пальцы дрогнули, и красные капли упали на светлый камень пола.
— Вестей из дворца так и нет? — спросил вестовой.
На худом, веснушчатом лице застыло озабоченное выражение.
— Нет, — покачал головой Штефан.
Он пригубил вино и скривился. Любимый напиток показался безвкусным.
— Стоило нас с места срывать, чтобы потом заставлять ждать! — недовольно сказал Гойко и подошел ближе. — Можно подумать, нам больше заняться нечем, как сидеть тут без дела!
— Хотят вывести из равновесия, — хмыкнул Штефан. — Проверенная тактика императора — заставить понервничать и только потом принять.
