В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
— Так может, ну его? — с надеждой посмотрел на него Гойко. — Если император не торопится нас увидеть, значит, не больно расстроится, если мы уедем в Стобард?
— Думаю, еще пара-тройка дней, и нас примут, — ответил Штефан, снова взяв в руку высокую чашу и разглядывая тонкую чеканку обода.
Мысли были невеселыми. Он хорошо знал Георга и его советников. И даже понимал их мотивы. Не одобрял, но понимал.
— И что, вы вот так это проглотите, командир? — возмутился ординарец.
Торчащие уши Гойко оттопырились еще больше.
— В нашем случае терпение — добродетель, — пожал плечами Штефан и добавил: — Успокойся, Гойко. Бери пример с Давора. Вот уж кто плевать хотел на все дворцовые интриги.
— Да этому увальню все равно, где ратицу трескать — здесь или в Белвиле, — хмыкнул Гойко. — Лишь бы закуска хорошая была.
— А ты, значит, не пьешь? — усмехнулся Штефан.
Нетерпение друга было ему понятно. Гойко рвался в Стобард к своей зазнобе, и каждый день проволочки был для его влюбленной души чистой мукой.
— Не могу я пить, пока мы в стане врага, — воинственно произнес Гойко, заставив Штефана улыбнуться. — Да-да, командир, можете смеяться сколько угодно, да только живем мы здесь, как в тюрьме. За каждым шагом следят, у ворот стражники дежурят. Думаете, я их не заметил? Вон те двое уже полдня тут околачиваются. А через десять минут смена их появится, — кивнул он на стоящих у фонтана мужчин.
Уши Гойко покраснели и оттопырились, как бывало всегда, когда ординарец рвался в драку.
— Охолонь, — тихо, но весомо сказал Штефан. — Мы будем сидеть здесь и ждать столько, сколько понадобится. И не дадим имперцам ни одного, — он выделил голосом: — Слышишь? Ни одного повода обвинить нас в неповиновении императору.
— И проглотим все это?
— Да, — твердо ответил Штефан. — Но потом найдем способ и заставим Георга с нами считаться.
— Хорошо бы, — с сомнением покачал головой Гойко.
— И Давору скажи, чтобы со служанками поменьше трепался.
— Думаете, завербовали?
— Думаю, что если дознаватели захотят найти доказательства измены, то слуги будут первыми, кого они допросят, — устало ответил Штефан и добавил: — Иди, Гойко. Мне подумать нужно.
