Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
Усмехнувшись, он прошел и уселся на кушетку у стены, устало вытянул ноги и проговорил расслабленным голосом:
– Я в отдел заехал к Гончаренко, меня там дежурный просветил, что Виктор наконец отличился. Но когда узнал, куда поместили раненого, то сразу понял, чем все закончится. Так оно и закончилось.
– Ты что-то знаешь про Артамонову? – спросил Шелестов.
– Не больше вашего, просто вы знали со слов, а я был, так сказать, свидетелем ее происков. Она ведь меня все это время прощупывала. Своими женскими чарами пыталась привязать, голову заморочить.
– Та-а-ак, – проворчал Гончаренко, – значит, теперь придется по ее связям проходить, выискивать, кто ей помог скрыться и куда.
– В том-то и беда, что на связи у нее все руководящие и хорошо информированные сотрудники и должностные лица, – развел руками Коган.
– А кто? – Шелестов уставился на Когана. – Ну-ка, подробнее. Что ты там узнал?
– В Нерюнгри вернулся некто биолог Белецкий, который до войны несколько лет проработал с Мулымовым на одном биологическом стационаре на Урале.
