В тревожной атмосфере начала декабря 1942 года, где советские войска искали путей сдерживания немецких захватчиков, Семён Гудзенко призывал на помощь специальные подразделения. В квартире ветерана истории вспыхнула дискуссия о незамеченных ранее перспективах противостояния с Вермахтом. Здесь же, в этом обычном доме, началась история спецназа Берии, первого боя, предвестника новых ужасов и героизма....
– Имеются ли разведданные о силах противника, засевшего в Кишеевке?
Было заметно, что вопрос старшего лейтенанта застал Ерёмина врасплох. Помедлив немного, он ответил:
– Эту информацию вам предоставит руководитель операции. Если вопросов больше нет, приказываю приступить к подготовке и выполнению задания!"
"– Есть! – хором ответили подчинённые.
Ануфриев никогда не завидовал командирам, потому что на них лежала громадная ответственность. Неправильно принятое решение на войне не только грозило проигранной битвой, но и неизбежной гибелью личного состава.
Он по-доброму сочувствовал Кириллу Захаровичу, ему действительно было непросто. С одной стороны, Лазнюк не мог не подчиняться приказам командования, с другой – всё внутри него противилось недооценке уровня подготовки омсбоновцев и важности той миссии, которая была изначально на них возложена.
Тон не совсем корректному отношению к отрядам ОМСБОНа, конечно же, задавал комдив Ерёмин, называя спецназовцев просто «лыжниками», а их диверсионные группы – «лыжными командами». Что это – неумышленные оговорки или намеренное пренебрежение? Понять было трудно. Только его отношение передавалось и остальным.
«Ладно, – думал Ануфриев, – в бою мы вам покажем, какие мы лыжники». Он был уверен за ребят, как за себя самого.
После обсуждения с Горшковым плана предстоящей операции Лазнюк объявил личному составу:
– Выступаем завтра в ночь. Пойдут первый и второй взводы. Прошу подготовить боеприпасы, проверить исправность оружия и как следует отдохнуть.
Он умолчал о том, что ввиду отсутствия достоверных данных о численности вражеского гарнизона, засевшего в Кишеевке, на общем совещании командиров договорились провести накануне наступления разведку боем.
– В бой берём только самое необходимое, всё лишнее оставляем по местам расквартирования, – продолжал давать указания Кирилл Захарович. – Ответственными за подготовку боевой группы назначаю комиссара отряда и его заместителя.
21 января отряд Горбачёва вернулся с задания в 14.00.
