В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
В честь старых добрых времен, — он обращается к гостям. — А, народ?
Как по команде друзья жениха встают. И все они окружают Уилла за его столом.
Уилл добродушно пожимает плечами.
— Ну, что же поделать?
Все смеются. Но я вижу, что Уилл не улыбается.
— Подходит ситуации, — говорит Джонно. — Традиции и все такое. Идем, приятель, будет весело!
Парни хватают Уилла. Все смеются и аплодируют — если бы не это, то ситуация выглядела бы намного более зловещей. Джонно снял галстук и завязал жениху глаза. Затем они поднимают его на плечи и уходят вместе с ним.
Джонно. Шафер
Мы бросаем Уилла на пол в пещере. Вряд ли его приведет в восторг перспектива замарать дорогущий костюм, как и бьющий в нос запах: гниющие водоросли и сера. Уже начало темнеть, поэтому приходится щуриться, чтобы разглядеть дорогу. Еще и море разбушевалось: слышно, как оно бьется о скалы. Всю дорогу, пока мы несли его сюда, Уилл смеялся и шутил.
— Лучше бы вам, ребят, оставить меня не в грязном месте.
А потом:
— А можно мне подкупить кого-нибудь из вас ящиком шампанского, чтобы он отнес меня обратно?
Ребята смеются. Для них это всего лишь развлечение, привет из прошлого. Они уже несколько часов сидели в шатре и напивались, все больше теряя контроль; особенно такие, как Питер Рамзи, у которых на носу белеет порошок. До своей речи я тоже немного принял в туалете с каким-то старым знакомым, и, пожалуй, это была плохая идея. От этого я стал только более нервным.
Остальные просто рады прогуляться. Совсем как на мальчишнике. Мы все вместе, как в старые добрые времена. Ветер уже превратился в шторм, и это только добавляет драматизма. Нам приходится низко склонять головы. От этого Уилла нести было намного сложнее.
«Пещера шепота» — хорошее место. Довольно далеко от главной дороги. Если бы рядом с «Тревельян» была такая пещера, ее бы точно использовали для «Выживания».
Уилл лежит на гальке: не слишком близко к воде. Не знаю, какие здесь приливы и отливы. Мы связали ему запястья и лодыжки галстуками, согласно старой школьной традиции.
— Ну что, пацаны, — говорю я, — оставим его здесь. Посмотрим, сможет ли он вернуться.
— Мы же на самом деле его не бросим, да? — шепчет мне Дункан, когда мы выбираемся из пещеры. — Пока он не сможет развязаться?
— Да не, — отвечаю ему я. — Ну, если не объявится через полчаса, мы за ним придем.
