В тени кустов стучит сердце, а свет за окном пугающе медленно колеблется. Яркий огонь, гудящий в потолке и шорох одежды — все вместе создают непреодолимое чувство тревоги. Стальной цветок долины вырывается из глубин сознания, будоража жаром и холодом, радостью и отчаянием одновременно....
— Нет, я ещё сплю, но голод погнал меня на кухню, — с улыбкой проговорила, перемешивая в сковороде яица, — присоединишься?
— Хм… ты сейчас с таким сожалением взглянула в сковородку, что я, пожалуй, откажусь, — ответил Риан, проходя в кладовую, издав едва слышный смешок.
— Я приготовлю тебе отдельно, — пообещала, выкладывая на тарелку омлет.
— Спасибо, Надин, не нужно. Морна знает, что я рано встаю и оставляет для меня в кладовой завтрак, мне остается его только разогреть, — произнес мужчина, покидая темное небольшое помещение, держа в руках тарелки с пирогом и огромными бутербродами, — хочешь присоединяйся.
— Заманчивое предложение, — пробормотала, выбирая самый аппетитный, — вот этот.
— Ты сейчас похожа на Бинну, когда она ходила беременной с Орли. Супруга тоже заглядывала ко всем в тарелку, выискивая лакомый кусочек и первые три месяца много ела.
— Кхм…, — поперхнулась горячим отваром, потрясенно уставившись на мужчину, я принялась судорожно вспоминать, когда последний раз были дни, но выходило что давненько, ошарашенно пролепетала, — я…
— Ты беременна, — закончил за меня Риан, подкладывая ещё один бутерброд ко мне в тарелку, — Киан будет очень рад.
— Киан, он...
— Он обязательно вернется, — заверил меня мужчина, снова переходя на русский язык, — нам нужно подождать.
— Ты прав, — кивнула, медленно опуская под стол руку, прижалась ладонью к животу, неверующе прислушиваясь, пытаясь осознать, — мы дождемся.
— Надин… будь осторожна.
— Буду, — счастливо улыбнулась мужчине, продолжив есть.
Оставшийся завтрак прошел в тихой беседе. Риан рассказывал мне про долину, про туаты, которые принадлежат его семье. Про туаты, которые присягнули арт-риагу Анрэю, а после Куинн, вливаясь в ещё совсем молодую страну Олстар. Рассказывал о производстве стекла, посуды, зеркал, бумаги, книг, ткани, поражая меня разнообразием.
К концу нашего завтрака на кухню пришла Морна, охая и причитая, она принялась суетится у плиты, подкладывая в тарелки свежеиспечённые оладушки, добродушно бурча:
— И чего в такую рань поднялись, ладно Риан, у него дел полно, а ты чего вскочила?
— У меня тоже дел полно, — с улыбкой проговорила, с трудом поднимаясь, чувству себя объевшимся хомяком, — спасибо большое, мне пора.
